Его магия обрушилась на меня, заполняя каждую клеточку тела первобытным, диким восторгом. Я выгнулась навстречу его первому, мощному толчку, до побеления костяшек впиваясь пальцами в его напряженные плечи, и с моих губ сорвался отчаянный, несдерживаемый стон. Кассиан на мгновение замер надо мной, тяжело и хрипло втягивая воздух. Его ярко-синие глаза, в которых сейчас плескался океан, лихорадочно изучали мое лицо, словно он пытался выжечь в памяти каждую мою эмоцию.

— Ты моя, Элиана, — прорычал он, и в его голосе звучала абсолютная, непререкаемая власть, смешанная с отчаянной, почти болезненной потребностью. — С самого первого дня. Моя истинная. Моя погибель.

— Тогда уничтожь меня, Деламар, — дерзко выдохнула я, притягивая его за шею и впиваясь в его губы требовательным, голодным поцелуем. — Заставь меня забыть обо всем на свете.

Он ответил с сокрушительной, сносящей крышу страстью. Ритм, который он задал, был безжалостным и сводящим с ума. Каждое его движение высекало из моего тела новые, невиданные доселе искры наслаждения. Мы двигались в идеальной, звериной гармонии, словно были созданы исключительно для этого мига. В наэлектризованном воздухе трещал озон, а наша сплетенная магия — ослепительно-светлая и непроглядно-темная — пульсировала в такт каждому удару наших обезумевших сердец.

— Ты даже не представляешь, как сильно я этого жаждал, — шептал он в перерывах между поцелуями, покрывая горячими, властными метками мою шею, ключицы и грудь. — Смотреть, как ты гордо ходишь мимо, как злишься на меня, как улыбаешься только Бруксу... это была изощренная пытка. Но сейчас ты здесь. Подо мной. Отвечаешь мне так, как должна была с самого начала.

— Заткнись и просто люби меня, — простонала я, теряя последние крохи самоконтроля, когда волна обжигающего жара начала тугим узлом скручиваться внизу живота. Я крепче обхватила его бедра ногами, прижимая к себе еще теснее, требуя всё больше и больше.

Эта ночь стала нашим личным полем боя и нашим безоговорочным перемирием. Мы выплескивали друг на друга всю подавленную ненависть, сжигающую ревность и то роковое истинное притяжение, от которого оба так упорно и безуспешно бежали. Когда сокрушительная разрядка накрыла меня с головой, вырывая из горла звонкий, протяжный крик, Кассиан последовал за мной, содрогаясь в моих руках с глухим рыком. Его Тьма бережно окутала нас, как тяжелое шелковое одеяло, надежно пряча от всего мира двух магов, которые наконец-то признали свое поражение перед древним зовом крови.

Я лежала, прижавшись щекой к тяжело вздымающейся груди Кассиана, и лениво вычерчивала кончиком пальца невидимые руны на его горячей коже. Густая Тьма, еще недавно бушевавшая в комнате ураганом, теперь мирно струилась по полу, словно сытый, ленивый зверь. Его сильная рука собственнически покоилась на моей талии, поглаживая обнаженный изгиб бедра, и эта неторопливая, интимная ласка была красноречивее любых клятв.

— Знаешь, Деламар, — нарушила я уютную полуночную тишину, слегка прикусив его за ключицу, отчего он глухо, довольно выдохнул. — У меня ведь был заготовлен целый арсенал изощренных способов стереть с твоего лица эту вечную высокомерную ухмылку. Подробный план мести на каждый день недели.

Кассиан тихо рассмеялся. Вибрация его смеха приятным, бархатным эхом отдалась в моем теле, заставляя внутренности сладко сжаться.

— Заинтриговала. Отравить мой утренний кофе ядом мантикоры? Или «случайно»ранить меня своим чудо-клинком?

— Слишком банально, — фыркнула я, уютнее устраиваясь в кольце его рук. — Я планировала модифицировать защитный контур твоей комнаты так, чтобы твоя аура начала искрить ярко-розовыми блестками при каждом заклинании. А еще всерьез раздумывала подлить в твой парфюм настойку из пещерной слизи, чтобы все твои воздыхательницы разбегались в ужасе. Но мои планы стали куда более кровожадными сегодня утром.

Я слегка приподнялась, опираясь подбородком о его грудь, и заглянула прямо в его красивые глаза.

— Когда Молли влетела в аудиторию и протараторила, что наш неприступный наследник снова официально помолвлен. В тот момент розовые блестки показались мне детской шалостью. Я была готова просто испепелить тебя на полигоне до кучки пепла и списать всё на неудачный выброс магии.

Вместо того чтобы возмутиться, Кассиан пришел в абсолютный восторг. В его глазах вспыхнуло дикое, хищное обожание, и одним стремительным, текучим движением он перекатился, снова подминая меня под себя.

— Так ты просто ревновала, Эли. До скрежета зубов ревновала меня к политической пустышке, — с нескрываемым триумфом констатировал он, заправляя растрепавшуюся прядь мне за ухо. — Эта помолвка — жалкая фикция. Очередная попытка моего отца успокоить старейшин Совета. Бумага, которая с этой ночи не стоит и ломаного гроша.

Его губы дразняще скользнули по моей шее, заставляя меня судорожно выдохнуть, когда его зубы слегка прихватили чувствительную кожу.

— Ни один договор в Атлантиде не имеет юридической силы против магии истинных, — жарко прошептал он прямо мне в губы. — Теперь ты принадлежишь мне, а я — тебе. И я с колоссальным удовольствием посмотрю, как ты будешь испепелять любую, кто посмеет даже взглянуть в мою сторону. А пока... у нас есть еще пара часов до рассвета, чтобы детально обсудить остальные твои планы.

Утро вторглось в комнату холодным светом дежурных магических ламп, безжалостно напоминая о том, что за дверями оцепленного гостевого крыла нас ждет реальный мир, готовящийся к войне.

Мы собирались почти молча. Кассиан с присущей ему аристократичной грацией небрежно застегивал пуговицы свежей форменной рубашки, материализовав ее из пространственного кармана. Я же натягивала плотный тренировочный костюм, морально готовясь к обещанным ректором боевым практикам.

Несмотря на сладкую ломоту в теле и тотальное умиротворение от того, что моя магия наконец-то находилась в абсолютном, сытом балансе, на сердце лежал тяжелый, тянущий камень. Я посмотрела на Деламара, который как раз закреплял кожаные ремни с ножнами на бедрах, и глубоко вздохнула, собираясь с мыслями.

— Я расскажу всё Бруксу, — мой голос прозвучал неожиданно громко в утренней тишине, нарушая интимную атмосферу.

Кассиан замер. Его пальцы на секунду застыли на пряжке ремня, а темные глаза метнулись к моему лицу в зеркале, мгновенно считывая мою непреклонность.

— Как только я его увижу, я расскажу ему всё, что произошло между нами этой ночью, — твердо продолжила я, поворачиваясь к нему. — Я не собираюсь лгать Теодору. Он заслуживает знать правду о том, что эта парная связь действительно существует и что я... поддалась ей. И после этого пусть он сам решает, разрывать нашу с ним связь или нет.

Деламар медленно выпрямился, возвышаясь надо мной. Густая Тьма недовольно заструилась по полу, выдавая его темную, собственническую натуру. Он пересек комнату в два бесшумных шага и остановился вплотную, властно обхватив мой подбородок длинными пальцами.

— Твой драгоценный светлый мальчик слишком сильно тобой одержим, чтобы добровольно отступить, — холодно, с легкой долей презрения, но и с пугающей уверенностью процедил Кассиан. — Он скорее позволит разорвать себя на куски демонам Бездны, чем откажется от тебя. Особенно теперь, когда ты ответила обоим.

Его большой палец собственнически очертил линию моей нижней губы, всё еще распухшей от его ночных поцелуев.

— Но если этот идиот всё же решит поиграть в оскорбленную гордость и попытается разорвать узы... что ж. Я не пролью по нему ни единой слезы, Элиана, — его губы изогнулись в жестокой, циничной усмешке. — Если он окажется достаточно слаб и погибнет от отката, ты останешься только моей. Так что да. Пусть решает.

Я сглотнула, чувствуя, как от его ледяной, расчетливой безжалостности по спине пробегает неприятный холодок. Кассиан Деламар не умел и не хотел ни с кем делиться, но древняя магия связала нас троих в один неразрывный узел, и теперь нам всем предстояло встретиться с последствиями моего выбора принадлежать обоим.