— Ты вкусно пахнешь, Эли, — прошептал он, накрывая мои губы своими в очередном долгом, собственническом поцелуе.

Я ответила на поцелуй, прикрыв глаза и умело имитируя дрожь от удовольствия, хотя внутри меня всё сжималось в раскаленный ком. В голове лихорадочно крутилась мысль:Нижний карцер. Технический сектор.

Когда Эрик наконец отстранился, слегка запыхавшись и с нескрываемым обожанием глядя на меня, я лукаво, слегка кокетливо опустила ресницы, положив ладонь ему на грудь — прямо туда, где во внутреннем кармане его кителя лежал главный чип доступа к системам безопасности корабля.

— Мне нужно принять душ, Эрик, — тихо произнесла я, чуть приподнимаясь на носочках и невесомо касаясь поцелуем его подбородка. — Ты ведь присоединишься ко мне за ужином?

— Для тебя — всегда, — с легким вздохом откликнулся он, очарованный этой маленькой, выверенной манипуляцией.

Эрик выпустил меня из объятий и развернулся к выходу из каюты, явно довольный собой и уверенный, что его пленница окончательно привыкла к своей золотой клетке. Как только тяжелая металлическая дверь за ним заблокировалась, улыбка мгновенно слетела с моего лица. Я яростно, до красноты вытерла губы тыльной стороной ладони, а затем посмотрела на зеркало.

В отражении на меня смотрела девушка с холодом в глазах. Спектакль подходил к концу. Эрик думал, что приручает меня, пока я с каждым его прикосновением шаг за шагом приближалась к ключам от свободы Кассиана и Теодора.

Глава 29. Смертельный ужин

Воздух в роскошном кабинете Эрика казался невидимым, но ощутимым ядом. Он давил на грудь, заставляя делать каждый вдох с трудом. По обеденному столу, накрытому на двоих, был разлит мягкий приглушенный свет, отбрасывающий длинные тени на стены из темного металла. В хрустальных бокалах мерцало густое рубиновое вино — точь-точь такое же, как то, что мы с Кассианом и Теодором пили в мою последнюю свободную ночь в Академии.

От этого воспоминания сердце привычно сжалось от саднящей боли, но я не позволила себе предаться меланхолии прямо сейчас, так как нужно было сосредоточиться на своей очень важной цели.

Эрик сидел напротив, вальяжно откинувшись на спинку кресла. Его мундир был расстегнут на верхние пуговицы, а в карих глазах плясал открытый, недвусмысленный огонь. За две недели он окончательно поверил в свою безупречную победу, в мою покорность и в то, что его прикосновения больше не вызывают у меня отвращения.

И сегодня игра подошла к своему логическому и страшному финалу.

— Ты прекрасно выглядишь, Эли, — произнес Эрик, смакуя каждый звук. Он поднял бокал, легко покачивая хрусталь. — Завтра мы возвращаемся домой, в мою страну. Называется она Великобритания.

Он поднялся с места, медленно обогнул стол и остановился за моей спиной. Его сильные, прохладные ладони легли на мои обнаженные плечи, и я ощутила, как по спине пробежала волна отвратительного, липкого холода. Наклонившись к самому моему уху, Эрик сжал мои плечи чуть сильнее, властно и собственнически.

— Хватит ходить вокруг да около, Элиана. Я был терпелив, но мое терпение не бесконечно. Сегодня ночью ты станешь моей. Окончательно и полностью. Без всяких «но» и «позже».

Я сделала глубокий вдох, позволяя ему опустить губы на мою шею, и прикрыла глаза. Внутри меня не было паники. Не было слез. Лишь кристально чистая, выжженная ярость.

Я знала, что этот момент наступит. Только я была к нему подготовлена!

Вчера утром, пока Эрик отвлекся на сеанс связи с командованием, я смогла незаметно залезть в его личный медицинский кейс. Среди десятков шприцев и ампул я нашла малюсенький флакон с бесцветной, не имеющей запаха жидкостью — концентрированным нейротоксином, который, как я успела изучить, люди использовали для устранения нежелательных объектов без следа. Всего пара капель вызывала мгновенный паралич дыхательных путей и остановку сердца в течение минуты.

Пока Эрик отлучался по делам, я свободно обшаривала его кабинет в поисках любой важной для меня информации. И уже знала, какое вещество мне требуется, чтобы прикончить его.

Сейчас этот флакончик, спрятанный в складках моего шелкового платья, обжигал бедро.

—Уже завтра я могу увидеть твой дом? — я заставила свой голос звучать мягко, слегка дрожаще, поворачивая к нему голову и снизу вверх глядя в его глаза. — Это... так неожиданно, Эрик. Я почти готова, к тому чтобы стать твоей. Дай мне только немного расслабиться. Давай выпьем за наше будущее.

Я поднялась со своего стула, едва не касаясь его грудью. Мои руки сами легли на его талию, и я видела, как в его глазах вспыхнуло торжество человека, получившего долгожданный трофей. Он искренне считал, что я была рада быть зверушкой для развлечения в его мире.

— Выпьем за нас, — с улыбкой согласился Эрик, на секунду ослабляя хватку и поворачиваясь к столу, чтобы взять закуски.

Это заняло у него секунды.

Три секунды, за которые я, с тренированной грацией и спокойствием, выхватила из потайного кармана флакон, незаметно сдернула ногтем защитный колпачок и вылила густую, прозрачную каплю прямо в его бокал с темно-красным вином. Жидкость растворилась мгновенно, не оставив ни разводов, ни осадка.

Я вернула бутылек обратно и взяла свой бокал, поднося второй Эрику с самой чарующей, фальшивой улыбкой, на которую только была способна.

— За твою победу, Эрик, — тихо прошептала я, чуть наклоняя голову и встречаясь с ним взглядом. — За человека, который забрал у меня всё... и дал взамен гораздо больше, а именно уверенность в завтрашнем дне.

Эрик хмыкнул, абсолютно довольный моим тостом. Он поднял бокал, поднес его к губам и сделал глубокий, жадный глоток. Этот болван повелся, потому что не знал, что я будущая наследница Совета, и ни за что не променяла бы свою жизнь на такую.

Яд действовал быстрее и безжалостнее, чем обещала инструкция на флаконе.

Спустя буквально тридцать секунд карие глаза Эрика расширились от дикого, животного ужаса. Он выронил бокал — хрусталь с оглушительным звоном разлетелcя по металлическому полу, заливая рубиновым вином темно-серый ковер. Человек судорожно схватился за горло, пытаясь сделать хотя бы один вдох, но его дыхательные пути уже сковал мгновенный паралич.

Он пошатнулся, навалившись на стол и сметя на пол тарелки, а затем покосился и с глухим стуком обрушился на колени прямо к моим ногам. Эрик поднял на меня полный отчаяния, немого вопроса и безумной мольбы взгляд. На его губах выступила розовая пена.

Я не сделала ни шага назад. Я стояла над ним, сложив руки на груди, и смогла лишь с холодным, торжествующим отвращением наблюдать за его предсмертными судорогами.

— За Атлантиду, Эрик, — прошептала я.

Через минуту его тело вытянулось в последнем конвульсивном спазме и замерло. Глаза застыли, превратившись в остекленевшие, пустые сферы. Напряжение, удерживавшее меня последние две недели, с шумом вырвалось из легких вместе с рваным выдохом. Внутри вспыхнуло чистое, пьянящее чувство триумфа. Победа.

Время играло против меня. Я мгновенно опустилась на колени рядом с трупом, превозмогая тошноту, и начала быстро обшаривать его мундир. Пальцы нащупали тяжелый, запечатанный микросхемами золотистый чип-ключ с максимальным уровнем доступа ко всем отсекам, системам безопасности и узлам связи корабля, а также небольшой лазерный декодер блокираторов. Я сжала добычу в кулаке, чувствуя, как возвращается надежда.

Сбросив шелковое платье, я за считанные секунды переоделась в неприметную, серую форму корабельной прислуги, которую методично и по частям крала из прачечного отсека в течение всей последней недели. Волосы я спрятала под плотную кепку, затянула пояс и накинула куртку.

Осторожно выскользнув из кабинета Эрика, я заблокировала дверь его же чипом снаружи, чтобы тело нашли как можно позже.

Коридоры флагмана гудели ровным, механическим гулом. Солдаты и члены экипажа проносились мимо, не обращая ни малейшего внимания на неприметную девушку из обслуживающего персонала, низко опустившую голову и несущую в руках контейнер для уборки.