— А мы с тобой? — тихо спросила я, чувствуя, как внутри всё сжимается. Если ректор отправил нас к Кассиану, значит...

Теодор криво усмехнулся, и в этой усмешке проскользнула толика его прежней теплоты, смешанной с иронией.

— А нас с тобой, Элиана, официально приставили к нему в качестве главных помощников и заместителей. Левая и правая рука Главнокомандующего. Мы втроем теперь — верхушка командования.

Мой мозг на секунду отказался это принимать. Мы втроем. Снова. Гребаное дерьмо!

Я, Теодор, который всё еще не мог простить мне предательства, и Кассиан, который только что откровенно заявил, что будет ждать, когда я сама приду к нему. И в этом взрывоопасном, пропитанном ревностью и невысказанными желаниями треугольнике нам предстояло разрабатывать планы обороны и вести людей в бой.

— Бездна, — искренне и обреченно прошептала я, потирая пульсирующие виски. — Мы же поубиваем друг друга на первом же совещании.

— Постараемся обойтись без жертв до прихода людей, — философски заметил Теодор, разворачиваясь в сторону башен. — Идем. Деламар не любит ждать, а нам предстоит изучить чертову уйму поэтажных планов и магических схем.

Я замерла, глядя в его широкую спину, обтянутую темной тканью форменного камзола. Слова вырвались прежде, чем я успела их обдумать, продиктованные тем самым отчаянным страхом потерять единственного по-настоящему близкого человека в этой Академии.

— Тео, подожди.

Он остановился и медленно обернулся. В его светлых глазах промелькнула тень усталости, но он терпеливо ждал, пока я подберу слова.

Я сделала к нему робкий шаг, чувствуя, как сжимается горло от подступивших эмоций. Гордость сейчас не имела никакого значения.

— Я... я знаю, что сейчас не время и не место, — мой голос предательски дрогнул, растеряв всю свою недавнюю командирскую твердость. — И я знаю, что не имею права ничего от тебя требовать после того, что произошло. Но я не хочу терять твою дружбу, Тео. Ты мне слишком дорог, чтобы я могла просто смириться с этой ледяной стеной между нами. Пожалуйста... давай попробуем снова? Хотя бы просто доверять друг другу, как раньше. Оставим всё в прошлом и начнем с чистого листа.

Повисла напряженная тишина. Я с замиранием сердца смотрела в его глаза, ожидая отказа, сухой отповеди или очередного напоминания о моем предательстве.

Но Теодор молчал. Его взгляд скользнул по моему лицу, безошибочно считывая ту отчаянную, обнаженную искренность, которую я больше не могла и не хотела скрывать. Строгая, непроницаемая маска отстраненности, которую он носил с самого утра, вдруг дала трещину.

Он тяжело, прерывисто выдохнул, словно сбрасывая с плеч невидимый, тяжелый груз.

А в следующую секунду Тео сделал широкий шаг вперед, окончательно сокращая разделяющее нас расстояние, и просто обнял меня.

Это не было страстным или собственническим жестом. Это было крепкое, теплое и невероятно надежное объятие, в котором я так отчаянно нуждалась в этот сумасшедший день. Его сильные руки обвили мои плечи, бережно, но крепко прижимая к своей груди. Я судорожно выдохнула, закрыла глаза и уткнулась носом в лацкан его камзола, вдыхая такой родной, успокаивающий запах свежего ветра и грозы, присущий только его магии Света.

Я обняла его в ответ, вцепившись пальцами в темную ткань на его спине.

— Я тоже не хочу тебя терять, Элиана, — глухо прошептал Теодор куда-то мне в макушку, зарываясь лицом в мои волосы. Его объятия стали еще крепче. — Мы попробуем. Обещаю.

Главный тактический зал Академии встретил нас прохладным полумраком. Просторное круглое помещение освещалось лишь мягким, пульсирующим светом, исходившим от массивного стола в самом центре, над которым парила детализированная голографическая карта нашего кампуса и прилегающих территорий.

Кассиан уже был там. Он стоял, опираясь обеими руками о край стола, и хмуро изучал мерцающие линии магических барьеров. Услышав наши шаги, он даже не поднял головы, лишь коротко бросил:

— Вы опоздали на три минуты. В условиях реального прорыва периметра за это время вырезают целый сектор.

Теодор напрягся, но промолчал, не поддаваясь на провокацию. Мы подошли к столу. Так вышло, что я оказалась зажата ровно между ними. Справа от меня возвышался Тео, от чьей формы всё еще исходил едва уловимый аромат свежего ветра и грозы, а слева, почти касаясь моего плеча своим, стоял Деламар, окутывая меня тяжелым, пьянящим запахом морозного озона.

Пространства вокруг было предостаточно, но мы втроем почему-то сбились в тесный треугольник, словно невидимая гравитация притянула нас друг к другу.

— Люди ударят не в лоб, — Кассиан ткнул пальцем в мерцающую проекцию Главных Ворот. — Они пустят переговорщиков как отвлекающий маневр, а сами попытаются просочиться через технические туннели под оранжереями. Там самый слабый магический фон, их приборы не зазвенят.

— Значит, мы перекроем туннели, — тут же отреагировал Теодор, склоняясь над картой и невольно прижимаясь предплечьем к моей руке. — Я могу поставить там многослойные отражающие щиты Света. Они выжгут любую не-магическую технологию на подходе.

— И выдадут наше присутствие яркой вспышкой, идиот, — огрызнулся Деламар, бросив на Брукса презрительный взгляд. — Они поймут, что мы их ждем. Нет. Щиты нужно ставить не на входе, а в глубине. Мы позволим им зайти внутрь...

— ...и захлопнем ловушку за их спинами, — вдруг закончил Теодор, и его глаза хищно сузились. Он посмотрел на Кассиана, уже без прежней ненависти, а с холодным тактическим азартом. — Ты кинешь теневые силки на отступление, а мои щиты прижмут их к стенам. Глухая коробка.

— Именно, — Кассиан мрачно кивнул, соглашаясь. — А патрули из огневиков пустим по верхнему ярусу, чтобы отрезать им путь наверх.

Они продолжали спорить, резко бросаясь короткими фразами, но в этом споре не было хаоса. Я переводила потрясенный взгляд с одного на другого, наблюдая за их пугающей стратегической синхронностью. Они думали в одном ритме. Идеально дополняли идеи друг друга: где Теодор выстраивал глухую защиту, Кассиан тут же находил способ превратить ее в смертоносную атаку. Лед и пламя. Тьма и свет. Они работали так слаженно, словно тренировались в паре всю жизнь.

Но больше всего меня пугало не это.

Зажатая между ними, я внезапно почувствовала, как воздух вокруг уплотняется. Магия внутри меня — обычно послушная и спокойная — вдруг заворочалась, откликаясь на их близость.

От Теодора исходили теплые, пульсирующие волны силы, светлые и чистые. От Кассиана тянуло первобытной, темной мощью, пробирающей до костей. И моя собственная аура, вместо того чтобы отторгнуть этот контраст, начала жадно впитывать его.

Я тихо ахнула и схватилась пальцами за край стола. Моя магия резонировала. Она пела в крови, странным образом сплетаясь и с яростной тьмой Деламара, и со слепящим светом Брукса. Это был не конфликт энергий — это была невозможная, идеальная гармония, замыкающаяся на мне, как на центральном звене. Меня тянуло к ним обоим с такой сокрушительной силой, что закружилась голова.

Кассиан и Теодор одновременно замолчали и резко повернулись ко мне, словно тоже почувствовав этот необъяснимый магический всплеск. В их глазах, устремленных на меня, читалось одно и то же жгучее, темное замешательство.

Глава 4. Дружеская страсть

Воздух в тактическом зале казался густым и тяжелым. Моя магия всё еще пела и вибрировала под кожей, неохотно отпуская то невероятное, пульсирующее чувство абсолютной гармонии, которое только что связало нас троих.

Я с силой сжала пальцами край голографического стола, заставляя себя сделать глубокий, судорожный вдох.

Этого не может быть. Этому должно быть какое-то логичное, простое объяснение. Я наотрез отказывалась верить в то, что показывала моя собственная аура. Это просто нервы. Эмоциональный и физический перегруз после бессонной ночи, драки, новостей о падении Завесы и угрозы войны.