Я попыталась рационализировать произошедшее, лихорадочно выстраивая в голове защиту. Они оба — сильнейшие маги на курсе, с колоссальным резервом. А я... я просто запуталась в себе. Мне небезразличен Теодор с его спасительным светом, надежностью и теплом, к которому я так привыкла. И в то же время меня безумно, вопреки всякому здравому смыслу и инстинкту самосохранения, тянет к мрачной, подавляющей силе Деламара. Мы просто как три мощных магических магнита, оказавшихся слишком близко друг к другу в закрытом пространстве. Из-за моего отношения к ним обоим моя магия дала сбой и попыталась впитать обе энергии сразу. Вот и всё. Никакой мистики.

Я резко моргнула, сбрасывая оцепенение, и отступила на полшага назад, физически разрывая этот невыносимый, искрящийся контакт.

— Что... — мой голос прозвучал хрипло, и мне пришлось откашляться, чтобы нарушить звенящую тишину зала. — Что это сейчас было? Что происходит?

Теодор выглядел совершенно сбитым с толку. Он растерянно, почти испуганно перевел взгляд со своих раскрытых ладоней, от которых всё еще исходило слабое золотистое свечение, на меня. Его светлые брови сошлись на переносице, образуя глубокую складку.

— Я не знаю, Элиана, — медленно произнес он, качая головой. В его голосе звучала неподдельная растерянность. — Моя аура... она словно потянулась к тебе, но при этом не вступила в конфликт с энергией Деламара. Она резонировала. Это противоречит всем законам магической физики. Свет и Тьма не могут сливаться через проводника, не разорвав его на части. Я ничего не понимаю.

Услышав это, я повернула голову к Кассиану, ожидая увидеть на его лице такое же замешательство.

Но Наследник не выглядел растерянным. На какую-то неуловимую долю секунды, короткую, как вспышка молнии, в его потемневших сапфировых глазах мелькнуло абсолютно четкое, пугающее осознание. Он понял. Он совершенно точно знал, что именно только что произошло, как это называется и чем это нам грозит. И в этом мимолетном знании скользнуло нечто настолько первобытное, собственническое и темное, что у меня перехватило дыхание.

Но секунду спустя железная маска аристократического безразличия с невидимым щелчком встала на место.

— Понятия не имею, дикарка, — ровно и леденяще спокойно солгал Деламар. Ни один мускул на его идеальном лице не дрогнул.

Он плавно отвернулся от меня, всем своим видом показывая, что эта аномалия не стоит и минуты его драгоценного времени, и снова оперся руками о край стола, нависая над картой.

— Очередной скачок энергии из-за нестабильности Завесы, не бери в голову, — его тон был настолько пренебрежительным, что я даже на мгновение усомнилась в том, что видела в его глазах секунду назад.

Кассиан властно постучал длинным пальцем по мерцающей проекции Академии, возвращая нас в реальность военного положения.

— А теперь, если вы закончили с глубоким анализом своих магических потоков, предлагаю вернуться к плану, — жестко скомандовал он, вновь примеряя на себя роль бескомпромиссного главнокомандующего. — Люди с их технологиями не будут вежливо ждать, пока мы тут рефлексируем. У нас огромная дыра в защите сектора оранжерей. И если мы не придумаем, как превратить ее в ловушку, эти чужаки точно проникнут сюда. Брукс, что по поводу радиуса твоих отражающих щитов?

Вечер опустился на Академию тяжело и душно. Тревога, витавшая в воздухе весь день, с приходом темноты словно сгустилась, осев на каменных сводах замка ледяным инеем.

Пока большинство студентов, вымотанных паникой и экстренными сборами, пытались уснуть, мы с Теодором вышли на первое ночное патрулирование. Нашей задачей было лично, без магии, проверить слепые зоны и выявить слабые места во внутренних барьерах. Кассиан должен был взять на себя эту обязанность только на следующий день, поэтому сейчас мы остались вдвоем.

Мы шли по гулким, погруженным во тьму коридорам мужского крыла. Шаги отдавались тихим эхом от каменных стен. Атмосфера была гнетущей, но в то же время этот обход давал нам ту самую передышку, в которой мы оба так отчаянно нуждались после безумного совещания с Деламаром.

Тео шел чуть впереди, освещая путь тусклым золотистым светлячком, сорвавшимся с его пальцев. Он был непривычно молчалив. Я видела, как напряжены его плечи, как он раз за разом машинально потирает свежий синяк на челюсти — след вчерашней драки.

Когда мы свернули в глухой, неиспользуемый сектор возле старых оружейных комнат, Теодор внезапно остановился. Светлячок над его ладонью мигнул и погас.

Он повернулся ко мне, и в полумраке коридора я заметила, как тяжело блеснули его глаза.

— Элиана, — его голос прозвучал тихо, но в этой тишине было столько невысказанной боли, что у меня сжалось сердце. — То, что я увидел….В твоей комнате….

Я инстинктивно напряглась, прислонившись спиной к холодной стене. Разговор, которого мы оба избегали весь день, всё-таки настиг нас.

Теодор сделал шаг ко мне. В его светлых глазах больше не было льда, только уязвимость и мучительное сомнение, которое разъедало его изнутри с того самого момента, как он вернулся из Ущелья Сирен.

— Я видел вас двоих, — сглотнув, хрипло продолжил он. — Воздух в комнате можно было резать ножом. У него была расстегнута рубашка, а ты... ты тяжело дышала. И эти слухи, которые расползлись по всей столице... Я думал, что опоздал. Я был уверен, что пока меня не было, пока я торчал в этих проклятых скалах, между вами что-то произошло. Что ты выбрала его.

Слушать его было физически больно. Вся та ревность и ярость, с которой он бросился на Деламара, были продиктованы не уязвленным самолюбием, а отчаянием и страхом потерять меня.

Я шагнула навстречу и твердо, не раздумывая ни секунды, взяла его за руку, переплетая наши пальцы. Его ладонь была горячей.

— Между нами ничего не было, Тео, — произнесла я, глядя ему прямо в глаза, вкладывая в свой голос всю искренность, на которую была способна. — Ничего. Я бы никогда так с тобой не поступила. Находясь в своем уме, я бы ни за что тебе не изменила, тем более с Кассианом.

Я смотрела, как после моих слов напряжение медленно, по капле уходит из его плеч, как его взгляд светлеет, обретая прежнюю теплоту. Он поверил мне. Ему было жизненно необходимо это услышать.

Но где-то глубоко внутри, под ребрами, противно заворочалось липкое чувство вины.

Я не лгала ему. Между мной и Наследником действительно не было близости. Но я скромно умолчала о том, что едва не произошло в ресторане «Атлантида». Я не стала рассказывать Теодору, как поддалась темному, сжигающему шантажу Деламара. Как мы целовались на столе, как его магия подавила мою волю, а мое тело, вопреки всякому здравому смыслу, предательски отозвалось на эту тьму.

Это было наваждение. Изощренная игра, в которую Кассиан меня втянул. И рассказать об этом Тео сейчас, когда мы только-только попытались склеить наше хрупкое доверие, значило бы разрушить всё окончательно.

— Я верю тебе, — тихо выдохнул Теодор, крепко сжимая мои пальцы в своей ладони. Он поднес мою руку к губам и легко, почти невесомо коснулся костяшек. — Прости, что усомнился. Этот день... эти новости о Завесе, этот приказ Совета. Я просто боюсь, что этот мир рушится, Элиана, и я не хочу, чтобы под его обломками оказались еще и мы.

— Мы не окажемся, — твердо пообещала я, прогоняя из мыслей образ Деламара и запах морозного озона. — Мы со всем справимся. А теперь идем. Нам нужно проверить еще два коридора, пока ректор не решил, что мы дезертировали.

Теодор медленно опустил мою руку, но не выпустил её из своей. Его большой палец успокаивающе поглаживал мою кожу. В тусклом свете, едва проникающем сквозь высокие узкие окна, его лицо казалось предельно сосредоточенным и искренним.

— Я много думал об этом, Элиана. О нас, — негромко произнес он, тщательно подбирая слова. — Я хочу верить, что мы сможем всё исправить. Я готов попробовать начать наши отношения снова. Но… мне нужно время.

Он тяжело вздохнул, глядя куда-то поверх моего плеча в темный коридор.