Этот легкий, полный нежности поцелуй поразил меня насквозь, словно электрический разряд, мгновенно стирая из головы все остатки академических формул.

Я резко распахнула глаза, развернулась на стуле лицом к нему и, не давая ни ему, ни себе времени на сомнения, потянулась вверх. Мои губы накрыли его губы в решительном, горячем поцелуе. Теодор замер лишь на долю секунды, оглушенный моей внезапной инициативой, но уже в следующее мгновение его руки собственнически скользнули на мою талию, притягивая меня вплотную к себе. Он ответил на поцелуй с такой сокрушительной, жадной страстью, что у меня перехватило дыхание. Вся та сдержанность, которую он демонстрировал последние дни, рухнула в одночасье, обнажая его истинные чувства.

Его язык властно вторгся в мой рот, сминая губы, а сильные пальцы зарылись в мои волосы, не позволяя отстраниться. Воздух в комнате мгновенно раскалился. Поддавшись нахлынувшей, сносящей крышу волне желания, я подалась вперед. Мои руки скользнули по его груди, и, не разрывая этого отчаянного, глубокого поцелуя, я ухватилась за край его рубашки, нетерпеливо стягивая ее через голову.

Рубашка глухо упала куда-то на пол, сброшенная моими нетерпеливыми руками. Но вместо того, чтобы поддаться этому отчаянному порыву до конца, Теодор внезапно прервал поцелуй. Он тяжело, со свистом втянул воздух и мягко, но настойчиво отстранился, удерживая меня за плечи. Его широкая грудь прерывисто вздымалась, светлые волосы растрепались, а в потемневших от желания глазах боролись первобытная страсть и остатки железного, вбитого годами дисциплины благоразумия.

— Элиана... — хрипло выдохнул он, заглядывая мне в самые зрачки, словно пытался найти там ответ на какой-то свой внутренний страх. — Что мы сейчас делаем? Ты уверена в этом?

Вместо словесного ответа я решительно подалась вперед и, надавив ладонями на его обнаженную грудь, заставила сделать шаг назад, к краю постели. Теодор не стал сопротивляться. Под моим напором он послушно опрокинулся на спину, утопая в смятых покрывалах. Не давая ему ни секунды на сомнения, я забралась на кровать и уверенно села сверху на его бедра, сразу же ощутив сквозь плотную ткань формы всё напряжение и жар его сильного тела.

Мои губы снова накрыли его рот, но теперь в этом поцелуе была тягучая, дразнящая откровенность. Я целовала его губы, спускаясь ниже к линии челюсти, и нежно прикусила пульсирующую жилку на его шее, отчего Тео издал тихий, рваный стон, а его руки инстинктивно легли на мою талию, сжимая ее. Мои ладони, словно дорвавшись до запретного, скользнули по его широким плечам, очерчивая каждую литую мышцу. Я медленно вела влажную дорожку из поцелуев по его ключицам и груди, пока мои пальцы гладили и изучали твердый, идеально вылепленный рельеф его пресса. Его тело было настоящим произведением искусства — выкованным бесконечными боевыми спаррингами, обжигающе горячим и невероятно отзывчивым на любую мою ласку.

— У тебя такое безупречное тело, Тео, — прошептала я, обжигая дыханием его кожу. Золотистые искры его магии Света непроизвольно вспыхивали под моими пальцами, выдавая его с головой. — Меня это так невероятно возбуждает. Если честно... я уже очень давно тебя хочу.

Я чуть приподнялась, упираясь ладонями в его грудь, и заглянула в его помутневшие светлые глаза. Мои бедра недвусмысленно и дразняще скользнули по его бедрам, заставляя его шумно втянуть воздух сквозь стиснутые зубы.

— Скажи мне, — мой голос упал до интимного, провокационного шепота, — ты хочешь меня так же сильно, как я тебя?

— Ты даже не представляешь, как сильно, — хрипло выдохнул Теодор.

Его пальцы судорожно, до легких синяков сжались на моих бедрах. Взгляд его светлых глаз потемнел, превратившись в расплавленное золото.

— Я мечтал об этом с той самой ночи после вечеринки. Каждую секунду. Но я ждал, Элиана. Ждал, когда ты перестанешь бегать от самой себя, разберешься в своих демонах и поймешь, кого действительно хочешь.

Я приникла к его губам в новом, головокружительном поцелуе, чувствуя, как его сердце грохочет о грудную клетку прямо под моими ладонями. Разорвав контакт на мгновение, чтобы перевести сбившееся дыхание, я провела большим пальцем по его влажной нижней губе.

— А что ты чувствуешь ко мне, Тео? — прошептала я, заглядывая в самую глубину его глаз. — На самом деле?

Он не отвел взгляда. В нем не было ни капли той издевательской ухмылки, к которой я привыкла с Кассианом, ни капли манипуляций или лжи. Только чистая, обжигающая, абсолютная преданность.

— Я по уши влюблен в тебя, Элиана, — его голос дрогнул, выдавая колоссальное напряжение. — Уже пять лет как. С того самого дня, как ты впервые разнесла половину тренировочного полигона.

— Пять лет? — я потрясенно ахнула. — О Создатели... почему ты молчал так долго, Брукс?

— Потому что я до одури боялся всё испортить, — горько усмехнулся он, убирая прилипшую прядь волос с моего лица. — Боялся потерять нашу дружбу, если ты не ответишь взаимностью. Ты была моим лучшим другом, и рискнуть этим было слишком страшно.

Я тяжело вздохнула. В груди разлилось щемящее чувство вины, смешанное с безграничной нежностью. Я обхватила его лицо обеими ладонями.

— Я тоже люблю тебя, Тео, — совершенно искренне, без малейших сомнений произнесла я. — Прости меня. Прости, что так долго прятала это за своей слепотой и глупыми метаниями. Ты всегда был и остаешься для меня самым важным выбором в моей жизни.

Мои руки скользнули к застежкам собственной форменной куртки. Быстрым, решительным движением я сбросила ее на пол, оставаясь лишь в академической юбке и тонком кружевном белье.

Теодор издал низкий, почти звериный рык, увидев мою грудь. В одно неуловимое мгновение он перехватил инициативу. Мощным, но невероятно бережным движением он перевернул нас. Теперь я лежала на спине, утопая в смятых простынях, а он нависал сверху, опираясь на предплечья. Его золотистая магия Света мягко запульсировала в воздухе, согревая обнаженную кожу.

Его губы начали свой собственный, сводящий с ума путь. Он целовал мою шею, спускался ниже, оставляя влажные, обжигающие метки на ключицах и животе. Когда его пальцы властно скользнули под край моей юбки, а губы коснулись внутренней стороны бедра, я невольно выгнулась навстречу его ласкам, вцепившись руками в его волосы. Каждое его прикосновение было пропитано годами сдерживаемой страсти.

— Ты так прекрасна, — хрипло прошептал он, прерываясь на секунду, чтобы его потемневшие глаза встретились с моими. — И мне так чертовски приятно видеть, как сильно ты меня хочешь.

Я выдохнула его имя, звонко и отчаянно, когда волна обжигающего удовольствия накрыла меня с головой, заставляя выгнуться дугой. Весь мир сузился до его горячих прикосновений, до золотистого сияния его магии, которая пульсировала в воздухе в такт моему бешено бьющемуся сердцу.

Когда мое прерывистое дыхание немного выровнялось, Теодор снова навис надо мной. Он опирался на руки по обе стороны от моей головы, и в его глазах, окончательно потемневших от невыносимого желания, читалась такая абсолютная, всепоглощающая нежность, что у меня перехватило горло. Не теряя ни секунды, я потянулась к застежкам его брюк, нетерпеливо и решительно избавляя его от последних преград между нами. Его кожа горела, а каждый мускул был напряжен как натянутая тетива.

— Ты даже не представляешь, как долго я этого ждала, Брукс, — прошептала я, обхватывая его за широкие плечи и притягивая ближе. Мои пальцы зарылись в его золотистые волосы. — Я хочу, чтобы ты был во мне. Прямо сейчас.

Теодор снова издал низкий звук, который потонул в моем горячем, требовательном поцелуе. Он подался вперед, и мы наконец-то стали единым целым. Вспышка ослепительной, сокрушительной эмоции выбила весь воздух из легких, заставив меня вцепиться в его спину. Это было слишком сильно, слишком правильно — после стольких лет скрытых чувств, нелепых ссор и преград оказаться в его руках, чувствуя его силу и тяжесть каждой клеточкой своего тела.