Внутри у меня всё сжалось. Я знала, что она возлагает на меня надежды, но услышать это вот так, напрямую, без права на отказ, было тяжело.

— И для того, чтобы укрепить свои позиции, — холодно продолжила бабушка, словно зачитывала приговор, — ты будешь обязана выйти замуж за одного из лордов Совета.

Я приоткрыла рот, чтобы возмутиться, чтобы сказать, что я не разменная монета и не собираюсь вступать в политический брак, но она не дала мне вставить ни слова.

— Это не обсуждается, Элиана. Ты выйдешь за одного из них и образуешь с ним истинную пару. Только такой союз дает абсолютный магический и политический иммунитет. Я уже подобрала тебе подходящую партию, и его зовут Валериан Астер. Наши семьи давно находятся в самых хороших отношениях.

Слова «истинная пара» резанули по ушам. Перед глазами тут же вспыхнуло воспоминание о тактическом зале, о том, как моя аура жадно сплеталась со Светом Теодора и Тьмой Кассиана одновременно.

— Но истинную пару нельзя просто так назначить, — осторожно возразила я, чувствуя, как начинают потеть ладони. — Это же древняя магия. Связь, которая либо есть, либо нет.

— Твоя магия конечно поможет тебе, — отрезала бабушка с непоколебимой уверенностью. — В тебе течет сильная, древняя кровь. Как только твой резерв разовьется сильнее и оформится окончательно, она сама укажет тебе на идеального партнера из равных нам по статусу. Ты это почувствуешь.

Я подалась вперед, вцепившись пальцами в подлокотники кресла. Это был мой шанс получить ответы на то безумие, что творилось внутри меня.

— А как... как именно магия должна себя вести? — я старалась, чтобы мой голос звучал как можно более равнодушно, скрывая лихорадочный интерес. — Как я пойму, что это оно? Она должна резонировать? Она может тянуться... к нескольким источникам? А если этот Валериан не подойдет мне как истинный? Мы не поженимся.

Глаза бабушки сузились. Она смотрела на меня так проницательно, словно могла прочесть все мои мысли до единой.

— Ты слишком торопишь события, Элиана, — жестко оборвала она мои расспросы. — Не забивай себе голову глупостями. Когда придет время и твоя магия окончательно стабилизируется, ты всё узнаешь сама.

Она снова потянулась к бумагам, показывая, что тема закрыта. Но я не собиралась уходить просто так. Был еще один вопрос, который не давал мне покоя, вопрос, напрямую связанный с Наследником, от которого меня так отчаянно и неправильно трясло.

— Хорошо, — процедила я, меняя тактику. — Тогда объясните мне другое. Какие у вас дела с семьей Деламар? Почему вы так их ненавидите? Ректор назначил Кассиана главнокомандующим, и нам приходится работать вместе. Но вы всегда говорили, что его Дом — наши враги. Почему?

При упоминании фамилии Деламар лицо бабушки превратилось в каменную маску. Все краски разом схлынули с ее щек, оставив лишь пугающую, мертвенную бледность. Воздух в кабинете внезапно стал тяжелым и ледяным, как перед грозой.

Она медленно отложила перо. Ее руки чуть заметно дрожали, но во взгляде полыхала такая концентрированная, древняя ненависть, что мне захотелось вжаться в спинку кресла.

— Деламары нам не союзники, — произнесла она тихим, свистящим шепотом, от которого мороз продрал по коже. — И никогда ими не будут. Их род прогнил насквозь. Тьма, которой они так гордятся, лишает их рассудка и человечности.

— Но что конкретно они сделали? — упорствовала я, чувствуя, как сердце сжимается от дурного предчувствия.

Бабушка вскинула голову, и ее глаза встретились с моими. В них была зияющая, незаживающая рана нашего рода.

— Прадед этого твоего Кассиана Деламара, — чеканя каждое слово, словно вбивая гвозди в крышку гроба, произнесла она, — изнасиловал твою прабабушку.

Мир вокруг меня рухнул.

Я задохнулась. Воздух со свистом покинул легкие, словно меня с размаху ударили под дых. В ушах зазвенело.

— Что?.. — только и смогла выдохнуть я, отказываясь верить в то, что только что услышала.

— Он взял ее силой, подчинив своей грязной магии, — голос бабушки был безжалостен, она не пыталась смягчить удар. — Он обесчестил ее, разрушил ее жизнь и едва не уничтожил наш Дом, попытавшись заявить на нее свои права как на трофей. Мы пережили этот позор только благодаря тому, что Совет замял дело ради политического равновесия. Но мы ничего не забыли. И не простили.

Кровь застыла в моих венах. Ледяной ужас сковал всё тело, от кончиков пальцев до макушки.

Перед мысленным взором мгновенно вспыхнуло лицо Кассиана. Его темные, поглощающие свет глаза. То, как властно он прижимал меня к ковру в своей гостиной. То, как его тьма оплетала мою волю, заставляя терять рассудок.

«Тьма лишает их человечности».

Я сидела в кресле, парализованная этой чудовищной правдой, и чувствовала, как к горлу подкатывает едкая, душащая тошнота. Я едва не отдалась потомку чудовища, которое сломало жизнь моей семье. И самое страшное заключалось в том, что моя собственная магия продолжала отчаянно тянуться к нему, словно издеваясь надо мной.

Слова бабушки продолжали звучать в кабинете, сливаясь в ровный, безжалостный гул, но я их почти не слышала. Мой разум отчаянно цеплялся за только что озвученную, чудовищную правду, пытаясь уложить ее в голове, пока перед глазами всё плыло от ледяного ужаса.

Насильник. Монстр.

И его потомок, чья кровь сейчас кипит от той же самой темной, всепоглощающей магии.

Меня замутило от глубокого, пронизывающего отвращения — к семье Деламар, к их гнилому наследию, но больше всего — к самой себе. Я сидела в этом роскошном кресле и чувствовала, как горят щеки от невыносимого позора. Ведь еще вчера я едва не отдалась Кассиану на ковре его гостиной. Я стонала в его губы, я сама тянула его к себе, позволяя его тьме полностью поглотить мою волю и стереть границы дозволенного.

«Тьма лишает их человечности». Бабушка была абсолютно, пугающе права.

А ведь Кассиан делал именно то, что у него в крови. Пазл в моей голове наконец-то сложился. Он виртуозно, расчетливо и безжалостно мной манипулировал с самого первого дня. Тот шантаж, провокации, давление, использование своей подавляющей ауры Бездны в ресторане и в кабинете — он просто расставлял ловушки, играя с моей психикой и телом. А я, как наивная, слепая идиотка, просто закрывала на это глаза. Я оправдывала его поступки, покорно поддаваясь низменным животным инстинктам и тому больному, разрушительному притяжению, которое моя нестабильная магия принимала за нечто особенное.

Но больше этого не будет. Хватит.

Я сжала руки в кулаки так сильно, что короткие ногти до боли впились в ладони. Мне не стоит больше приближаться к Деламару. Ни на шаг. Нужно абсолютно, тотально исключить любые контакты, выходящие за рамки сухих официальных приказов ректората по обороне. Я не желала иметь ничего общего с тем, чей родственник оказался таким ублюдком, и с тем, кто пользуется теми же грязными методами подчинения.

— ...поэтому твое место в Совете потребует от тебя железной дисциплины и умения отсекать любые слабости, — холодный, назидательный голос бабушки наконец-то пробился сквозь пелену моих мыслей, заставляя меня сфокусировать расфокусированный взгляд на ее строгом лице. — Ты должна научиться служить интересам нашего Дома, не отвлекаясь на эмоции. Твой долг — это власть и холодный расчет, Элиана.

— Я понимаю, — хрипло, но удивительно твердо ответила я, глядя ей прямо в глаза. И в этот раз я действительно понимала каждое ее слово.

Мне нужно было срочно выстроить вокруг себя непробиваемую стену. Выжечь из памяти запах морозного озона и сосредоточиться исключительно на Теодоре.

Тео — это Свет. Он надежный, честный, он не плетет интриг и не пытается сломать меня или подчинить своей воле ради забавы. Он уважает мои решения, даже когда это дается ему тяжело. И пусть сейчас он взял паузу и мы просто друзья, именно Теодор — тот человек, на которого я могу опереться. Мне нужно направить всю свою энергию, всё свое внимание только на него и на наши отношения. Только так я смогу спасти себя от этой всепоглощающей тьмы и искупить вину перед собственным родом.