Сергей молчал, и Стефа поняла, что смогла пошатнуть его уверенность. Надо продолжать наступление, чтобы закрепить успех.
— Не ревнуй, милый, я буду очень хорошо себя вести, — она подвинулась ближе, положив голову ему на плечо. — Хочешь, буду фоточки присылать каждый час? Ты сам удивишься, какая я трезвая.
Она обвила его руками и потянула на постель. Он послушно упал рядом и обнял ее.
— Да и кому я там нужна, такая мохнатая, — добавила она уже не столько для него, сколько сама себе. Мысль о приобретенном уродстве мучала ее больше, чем хотелось признать.
— Ты мне нужна, — пробормотал он, целуя ее в шею и нежно гладя по пушистой спине. — И ты очень красивая.
Стефа с благодарностью зарылась в его тело и с наслаждением вдыхала его запах, прикасалась губами к мягкой ароматной коже, покрытой светлыми завитушками — более жесткими, чем у нее, но тоже чертовски приятными наощупь. Лишь одна беспокойная мысль на задворках сознания мешала погрузиться с головой в эту любовную эйфорию.
«Что происходит? Неужели я правда влюбилась? В этого бестолкового тюфяка, у которого ничего нет за душой… Ему ведь ничего не надо в этой жизни, кроме гребаных камней. А как же я? Как же мое будущее, мои мечты и устремления? Нет-нет, Стефа, не ведись. К черту эту ванильную любовь! Ты вырвешься из этой клетки любой ценой. Ты вернешься на Землю. Избавишься от долбаной шерсти и будешь жить жизнь нормального человека. Мужиков во вселенной много. А жизнь у тебя одна».
Вот почему Стефа опоздала на вечеринку. Впрочем, всем было похер. Половина гостей еще не пришла, но туса уже была в разгаре. Юрасик подвел ее к большому столу, уставленному бокалами и бутылками с бухлом.
— Наливай сама, что хошь! — проорал он, пытаясь перекричать музон. — Закуски позже будут.
И пошел на диван, обжиматься со своей малолетней подружкой.
Стефа нашла то, о чем давно грезила — красное вино. На этикетке никакой информации, только текущий год и три слова: red dry wine. Контрабанда из европейского городка. Супердефицит! Налила от жадности полный бокал. Понюхала. Отхлебнула. Зажмурилась. Кисловато, но всё равно круть. Вкус роскоши, мать ее. Стала осматривать гостей и сразу наткнулась взглядом на Микиса, лысого типа с вечной полупьяной улыбкой до ушей. Лицо его казалось пропитым и будто измятым, хотя прям уж алкашом он не был. И вообще, это был очень крутой психиатр. На Марс ведь только лучших берут. Днем работает в больничке, а вечером принимает в частном порядке. Марсиан с отъехавшей кукушкой немало, хотя большинство изо всех сил притворяются нормальными. Микис болтал с какими-то чуваками, но, увидев Стефу, растянул улыбку шире прежнего и направился к ней.
— Привет, красавица!
— Здорово, красавчик!
Они расцеловались в щеки и чокнулись бокалами. Микис пил какой-то замысловатый коктейль.
— Ну как тебе тут? Весело?
— Пока нет, но ты пришла, теперь будет веселей. Сомушку будешь? Специально приберег.
— Не хочу, — она обещала Сергею быть умницей, да и не особо любила эту дрянь. — А Тани нет?
— Была, но куда-то пропала. Растворилась в пространстве и времени.
Булькнул телефон. Стефа достала из заднего кармана гибкий прямоугольник одной из предпоследних моделей. На экране светилось уведомление от Почты России: «Вам поступила телеграмма. Место отправления: Радиоцентр №2 г. Москвы. Чтобы прочитать, зайдите в личный кабинет». Накатило вибрирующее волнение. Он уже несколько дней не писал. Стефа боялась, что о ней забыли. Поставили крест. Списали со счетов. Пришлось извиниться и отойти в дальний угол, осторожно неся драгоценный бокал и судорожно отпивая по пути.
Сообщение оказалось до обидного лаконичным (особенно если учесть его стоимость):
«Привет. Доложи обстановку. Какие перспективы? А.»
Пока она переваривала сообщение, загорелась надпись:
«Ответ оплачен отправителем. Хотите написать ответ?»
Стефа нажала «ДА».
«Привет! Ничего не вышло. Я все перепробовала. Она не хочет. Если буду давить, она догадается. Когда ты отправишь меня домой? Ты обещал»
Сообщение улетело в космическую бездну. Теперь будет лететь минут десять туда и столько же обратно. И это еще очень быстро. Хорошо, Земля подошла близко. Зимой приходилось ждать ответа по сорок минут. Если, конечно, он захочет ответить, а не пропадет опять на несколько дней. Технологические ограничения — ничто по сравнению с нежеланием человека отвечать. Даже самая современная и быстрая связь не гарантирует, что тебя услышат и дадут ответ. Иногда Стефе даже казалось, что чем совершеннее связь, тем несовершеннее человеческая коммуникация. Обманчивая простота и лживая доступность общения. Ты даешь надежды, которые так легко разрушить.
Стефа уселась на диван и мрачно цедила свое вино. На другом конце дивана Юрасик лениво обнимал свою подружку, а в середине какая-то парочка смачно целовалась, переплетясь ногами. Малолетка, благоухающая синтетическими духами вперемежку с потом, развернулась к кавалеру, упираясь в Стефу своим тощим задом в короткой юбке, но Стефе было всё равно. Даже когда пьяная девица отклонилась под напором своего кавалера, и ее светлая грива скользнула по лицу Стефы, обдав знакомым запахом корейского шампуня, та даже не пошевелилась и не оторвала от губ бокал с вином. Куда же подевалась Таня, черт побери? Возможно, сегодня их последний шанс.
* * *
Таня.
Таня даже самой себе не могла объяснить, зачем пошла сюда. Внизу, на первом этаже гремела музыка и кричали пьяные люди, а здесь было так спокойно, пустынно и пахло деревом. Да, настоящим деревом. Запах, от которого у Тани кружилась голова. Все комнаты были открыты и пусты. Лук и Лана куда-то ушли, чтобы не мешать сыночку веселиться, а скорее — чтобы не ужасаться этому бедламу у себя дома. Таня ходила по комнатам, гладила штукатурку стен и шелк простыней. Когда-то она приходила сюда как хозяйка, как королева, которую ждут и которой отдадут все, если она только попросит. А теперь она пролезла сюда тайком, как шпионка. И смотрит с опаской на эту чужую жизнь, чужой мир, чужие вещи. На алую сумочку женщины, которая спит с ее бывшим любовником.
Сумочка валялась на широкой кровати, так бесстыдно и вызывающе, открыв нараспашку своё кровавое нутро и вывалив часть содержимого. Таня против воли подошла поближе, села на корточки и брезгливо осмотрела это содержимое. Пудреница, помада. Стандартный женский набор, который к концу периода прекращался в настоящее сокровище. Возможно, последняя помада на всю Марсорусь. В глубине сумки лежал листок бумаги, сложенный в несколько раз. Еще один дефицит, усмехнулась Таня. И вспомнила старика на почте, который так хотел написать любимой в Самару. И не смог найти не единого листочка. Но этим тварям никакой дефицит нипочем. Короли мира, плюющие на нужды простых смертных. Интересно, на какую ерунду эта мамзель потратила драгоценный листок бумаги?
Таня с отвращением погрузила два пальца в алый зев сумки. Осторожно, не касаясь стенок, будто боясь испачкаться, зажала костяшками свернутый листок и вытащила наружу. С колотящимся сердцем развернула. И в первую секунду ничего не поняла. Что за ребенок исчеркал листок закорючками? Потом только сообразила, что это иероглифы, криво и размашисто прыгавшие по бумаге. Китайские, японские, корейские? Неважно, переводчик сам разберется. Открыла программу в телефоне и поднесла экран к записке. На экране сразу выстроились привычные буквы:
Тигренок! Разлука затянулась, ты не находишь? Я раздобыл марсовоз! Начальство уезжает на все выходные. Приходи послезавтра в чашку, я приеду в 18, и у нас будет целая ночь до рассвета! Я очень соскучился. Не забудь то, о чем договаривались. Люблю, целую, обнимаю. Твой лев.
Язык: китайский.
Таня была озадачена. Почему «тигренок», а не «тигрица»? Ведь письмо адресовано Лане? Ах да, язык китайский. Там, наверное, нет различий на женский и мужской род. Или нейропереводчик ошибся, бывает. Так вот, значит, чем занимается Лана в свободное от жизни с Лукой время! Катается на марсовозе с китайским любовником. Поразительная наглость и неблагодарность. Без Луки она никто. Глупая, не очень красивая женщина. И как только посмела…?
