— Ну что, товарищ майор, предвкушаете встречу с зелеными человечками? — с неожиданной игривостью спросила Тамара.

— Да скорей бы уже прилететь, — сказал Гоша, — Хоть кости размять.

Он уже чувствовал, как от одуряющего безделья ослабело тело и закис мозг. И как же он соскучился по силовым тренировкам в родной качалке, по бодрой голове и натруженным мышцам.

— А на Марсе есть гантели? — спросил он Юну, которая единственная из троих имела марсианский опыт.

— Должны быть, — пожала та плечами. — Там ведь железа навалом, он потому и красный. Только они там легкие.

— А тяжелых что, нет? — удивился Гоша.

— Там даже тяжелые — легкие. Потому что гравитация ноль четыре жэ.

Гоша выругался про себя. Опять эта чертова гравитация. Сколько без нее проблем, оказывается. А ребята на Земле и не знают.

Вошли Рафик и Пупа с Лупой. Гоша услышал отрывок из их беседы.

— Металлургический завод на Марсе — это пиар, — говорил Питер. — Максимум, что вы там сможете соорудить — небольшой цех для карботермического восстановления оксидов железа из реголита. В дополнение к тому цеху, что уже и так работает рядом с городком. На большой завод у вас банально не хватит металла.

— Так мы же его сами и добудем! — воскликнул Рафаэль. — На то мы и металлурги.

— Так чтобы добыть, надо сначала завод построить, — возразил Димасик.

— Эх вы, молодежь! Вроде умные, а жизни не знаете. Сразу видно, в двадцатые не жили, бизнес в военных условиях не строили.

— Ну научите нас жизни, дяденька, — ухмыльнулся Димасик.

— Вы изнеженные снежинки тридцатых годов. Думаете, что сначала нужны стены, потом станки, потом продажи. А на самом деле, всё ровно наоборот. Первое — это продажи. И второе тоже…

— Добрый вечер! Гуд Ывнинг! Буэнос Тардес!

В КОП шумно ввалились капитан и остальные члены экипажа, и интересная дискуссия прервалась. Космонавты были возбуждены и взбудоражены. Гоша понял, что они предвкушают. Во-первых, предвкушают ром, а во-вторых, прощание с «любимыми» пассажирами. Обратно они, скорее всего, полетят без человеческих обременений, в компании с молчаливыми и непритязательными марсианскими ресурсами.

— Ну что, лэдис энд джентельменс, все в сборе? — продолжал сыпать иностранными словами капитан Синицын.

Гоша восхитился его языковым познаниям. Сам он не мог запомнить ни одного нерусского слова. Правда, в этом и не было никакой необходимости, так как у всех уже имелись телефоны со встроенным синхронным переводчиком, который с легкостью разбирал любой язык, говор и акцент. Так что общение с иностранцами, как и чтение иностранных текстов, не представляли никакой сложности. Но была у этого удобства и обратная сторона: люди совершенно разучились пользоваться собственной памятью, передав ее функции умным устройствам. Говорят, когда-то в школах был даже обязательный для всех урок — английский язык. Сейчас иностранные языки учили только фрики, которые утверждали, что это помогает от деменции.

— Миленки нет, — сказала Тамара. — Она башку феном сушит, скоро придет.

— Да, вижу, — кивнул капитан. — Тогда начнем без нее. В первую очередь, хочу вас всех поздравить. Вы выдержали непростое испытание и выдержали его с че…

Вошла Милена. Она была не в спортивках, как обычно, а в длинном облегающем зеленом платье, великолепно подходившем к ее карамельно-рыжим, еще слегка влажным волосам. Сразу трое членов экипажа подскочили, уступая ей место, а капитан замолчал, со сдержанным восхищением округлив глаза. Встретить красивую женщину в платье в нынешнее время и на Земле — невиданная редкость и удача, а уж на космическом корабле, после месяца изоляции, и вовсе чудо.

— Присаживайтесь, мадам, — сказал Синицын. — Мы только начали. Может, хотите чаю с печеньками? Последняя пачка печенья из наших запасов.

Гоша отметил про себя, что другим участникам встречи он последних печенек не предложил.

— Спасибо, я подожду рома, — величественно сказала Милена и уселась рядом с Гошей, слегка отодвинув попой Юну.

— Так вот… гхм… — капитан откашлялся и продолжил речь. — Полет наш прошел не без накладок, но в целом благополучно. Мы старались как могли сделать его для вас комфортным. Надеюсь, вы останетесь довольны и передадите в туристическую компанию положительные отзывы.

— Нам еще обратно лететь, — напомнила Тамара.

— Это уже не к нам, — быстро открестился Синицын. — Мы полетим обратно через четыре дня, а вас посадят в один из следующих кораблей. Это вам надо через администрацию решать.

— А некоторые уже не вернутся, — мрачно вставил Питер, имея в виду, конечно, себя с Димасиком.

— Счастливые! — сказала Милена. — Не придется еще месяц в этой бочке торчать.

— У каждого свой путь, — философски заметил Рафик. — Одним туда, другим сюда.

— А третьим туда-сюда, — брякнул вдруг филинообразный инженер и тихонько вздохнул.

— В общем, полет наш завершается, и закончить его хотелось бы на позитивной ноте, — продолжил капитан. — Поэтому мы приготовили для вас небольшое угощение.

— Надеюсь, не голубцы, — сказала Милена.

— Да что вы прикопались к этим голубцам! — взвился круглощекий повар. — Полезное, сбалансированное по микроэлементам блюдо. Я из-за вас все остатки капусты кроликам скормил. Чтоб вы только не жаловались…

— Тише, Витя, — осадил его Синицын. — У меня у самого от твоих сбалансированных блюд три рейса подряд изжога была, потом только попривык. Но не будем о грустном. Сегодня мы приготовили для вас более изысканные кушанья, а конкретно — ром, сырные чипсы и сухарики с томатом.

— А ром кубинский? — поинтересовалась Милена.

— Вы почти угадали, Мадам, — галантно поклонился капитан, — Ром кубАнский. Лучший российский ром, между прочим — «Anapa club». Но, прежде чем мы начнем нашу прощальную вечеринку, есть несколько организационных моментов. Уже этой ночью наш корабль начнет сброс скорости. Так как у Марса почти нет атмосферы, тормозить будем двигателем. Вам может быть слегка дискомфортно, а с непривычки — полный пиздец. Давление, вибрации, звон в ушах, сердцебиение, ощущение придавливания. Проще говоря, если сейчас у нас гравитация — половинка от «же», то в период посадки она достигнет 3–4, в моменте, возможно, 5 «же», а это уже тяжело.

— Да что ж такое, — буркнула Милена. — Нет гравитации — плохо, слишком много — еще хуже.

— Всё яд, и всё лекарство, мадам, — развел руками Синицын. — Так сказал какой-то древний мыслитель, кажется, Хэмингуэй. (Охренеть он умный, подумал Гоша). Кстати, гравитацию мы отключим в двадцать три ноль-ноль. Можете немного полетать напоследок. Но до полуночи все должны быть в горизонтальном положении, крепко пристегнутые к кровати, так как перегрузки легче переносить лежа. Желательно лечь на бок и свернуться в позе эмбриона. А еще Юна раздаст вам снотворное, рекомендую всем принять одну или две таблетки, в зависимости от вашего веса. Поверьте, во сне вам будет намного проще это пережить. И очень важно! До объявления о примарсении отстегивать ремни и вставать с постели строго запрещено.

— А во сколько это будет?

— По корабельному времени, которое, как мы знаем, уже полностью совпадает с Марсианским, посадка планируется в пятнадцать часов.

— Пятнадцать часов спать⁈ — возмутилась Милена. — Мы же очумеем.

— Не худшее занятие, мадам, — парировал капитан. — Возьмите у Юны запасную таблетку и, если проснетесь раньше, сразу проглотите ее.

— Только спрячьте ее нормально, чтобы не улетела, — встряла Юна. — Лучше всего в наволочку. И вещи личные уберите в шкафы, вылейте все жидкости и так далее. Вы сами всё помните.

— Э, погодите! — вдруг очнулся армянин, который до этого молча слушал, теребя пальцем усы. — А где та роскошная мэдсестричка, которая колола наши попки? Куда вы ее спрятали? Пусть опять колет, зачем таблетки?

И он удивленно оглянулся по сторонам, словно пытаясь отыскать спрятанную от него великаншу в халате.

— Медсестра осталась на Земле, — объяснил Синицын, — так что будем справляться без нее. Завтра у нас непростой день, который, повторяю, желательно провести во сне, свернувшись калачиком и представляя себя в животике у мамочки, которая…