— Минут сорок всего, — ответил дозиметрист, слегка картавя.

— Всего? — возмутилась Милена.

— А можно я за читалкой в каюту схожу? — спросил Питер.

— Сидите, молодой человек, — строго сказал капитан. — Читалка никуда не денется. Могу вам кино включить.

Он отодвинул ноги и показал на проектор, притаившийся под скамьей.

— А техника в кабине управления не выйдет из строя от радиации? — поинтересовался Питер.

— От такой дозы нет, — пояснил дозиметрист. — Да и корабль защищен по периметру. А без защиты, конечно, могла бы и сломаться.

— А с хрена ли мы тут сидим⁈ — возмутилась Милена. — Если корабль защищен.

— Потому что вы нам дороже, чем техника! — с ироничным пафосом воскликнул капитан. — Все люди бесценны! А вы с Рафаэлем Артаковичем бесценнее всех!

— Так это вы не нас любите, а наши бабки, — с грустью сообразила Милена. — А я думала, вы благородный человек, Василий, фанат космоса.

— В космос без бабок не попасть, — с симметричной грустью вздохнул капитан. — Законы экономики сильнее законов физики, мать их. Присаживайтесь, Милена Ивановна.

Капитан встал, и Милена плюхнулась на скамью рядом с Гошей. Он почувствовал сладковатый запах ее парфюма и легкое трение правой сиськи о его бок.

«Какое блядство, — недовольно подумал Степашкин. — Не даешь, так и сиськой не трись».

Конечно, мысли о сексе с женой шефа посещали его регулярно, благо парень он молодой, времени навалом, а других объектов для вожделения не наблюдалось. (Юна был совсем неказистой, а полнотелая Тамара хоть и обладала некоторой женской округлостью и приятной ямочкой на щеке, привлекала его куда меньше). Но воплотить эти фантазии в жизнь было совершенно невозможно. Именно по той причине, что Милена — жена шефа. Шеф его просто съест, а судя по его фигуре, съел этот боров уже многих. От этой мысли Гоша тихонько хохотнул, хотя скорее — лишь шумно выдохнул, дернув плечами. Не, нафиг надо. Да и нахрен он сдался этой грудастой мамзели? Уж слишком она расфуфыренная, не его полета птица. Ему бы девочку попроще, без понтов, но где ж ее взять в этой железной банке? Гоша чуть отодвинулся от сиськи и со скучающим видом отвернулся.

Кино смотреть никто не захотел. Зато тему кино начали обсуждать. Тамара рассказала про фильм, который хочет снимать на Марсе.

— Это будут марсианские «Ромео и Джульетта», — пояснила она. — Герой — наш колонизатор, геолог, катается на марсоходе по пустыне, собирает разные каменюки. Героиня — марсианская девушка из загадочного племени, живущего в пещерах. Они влюбляются друг в друга, но их племена враждуют, красивая любовь обречена.

— Какие племена? — не понял капитан.

— Ну, марсианское и наше, россиянское. Это я условно так называю. Марсиане хотят уничтожить наших.

— А наши хотят уничтожить их? — догадался Димасик.

— Наши вынужденно защищаются, — строго поправила Тамара. — Мы мирный народ, но нас вынуждают начать войну.

— Дайте-ка угадаю, — сказал Димасик. — Геолог переходит на сторону племени и спасает добрых туземцев от колонистов? Где-то я это уже видел.

— У нас не «Аватар», — качает головой режиссерка. — И эти вредные идеи зрителям не нужны. У нас Россия побеждает, а заодно спасает всю Европу, Америку, китайцев, ну и индусов за компанию.

— А что с племенем?

— Заключает мирное соглашение и входит в состав Российской Федерации.

— Прекрасная духоподъемная история! — саркастически восклицает Димасик. — А геолог с туземкой, я так понимаю, регистрируют брак и рожают трех детей?

— Нет, — разводит руками режиссерка. — Их любовь все равно обречена из-за разницы… хм… физиологических разъемов. Но они остаются друзьями.

— Великолепно! — восхитился Димасик. — Интересно, сколько бабла выделил Фонд Кино под этот гениальный сценарий?

— Дохуя, — сказала Тамара. — Кстати, — она повернулась к Гоше. — Вы не хотите сыграть геолога? По фактуре вы прекрасно подходите. Красивое, мужественное, небритое лицо. Нос с горбинкой.

— У меня работы будет много, — смутился Георгий. — Да и светиться нам не положено.

Ему не понравилось про горбинку. Он всегда считал, что у него нормальное лицо. Правильное лицо настоящего русского следака. А тут какая-то горбинка. Он провел пальцем по носу. Горбинка и правда ощущалась, хотя раньше он ее не замечал. Тупая режиссерка, раздраженно подумал он. Если б не она, жил бы себе и дальше спокойно, с нормальным ровным носом.

— Я могу сыграть туземку, — решительно заявила Милена.

Тамара с сомнением оглядела ее выдающиеся формы и сказала:

— Посмотрим. По сценарию туземка плоская, как гладильная доска, молоденькая, лет пятнадцать от силы.

— Пятнадцать марсианских лет — это как наши тридцать, — без тени улыбки сообщил Питер. — За такой срок вполне могли и сиськи вырасти.

— А если есть сиськи, то и разъем нормальный должен быть, — предположил капитан. — Иначе смысл в них? В природе всё разумно, даже в марсианской.

Наконец, дозиметрист прервал их спор о физиологии несуществующих марсиан. А точнее, не найденных, ведь Марс еще не был исследован на сто процентов. Как выражался Димасик, оставалось еще множество красных пятен. Но обсудить этот вопрос они не успели, так как Давид Авраамович разрешил им разойтись по каютам, и все охотно разбежались. Гоша пошел в комнату отдыха и включил чайник. Он надеялся, что придет кто-нибудь симпатичный или, на худой конец, умный, и можно будет поговорить еще о чем-нибудь интересном, но никто не пришел.

Вообще-то, Степашкин никогда не был болтуном, и даже сейчас предпочитал слушать чужие разговоры, а не разглагольствовать. А раньше и вовсе был молчуном. Бывшая жена часто пилила за это. За ужином ему регулярно прилетало что-то типа такого:

Жена: Ну что, вкусно?

Гоша: Ага.

Жена: А что молчишь тогда?

Гоша: Ну не знаю. А че сказать?

Жена: Что вкусно!

Гоша: Вкусно.

Жена: А больше тебе нечего сказать?

Гоша: А что надо?

Жена: Тебе со мной совсем неинтересно⁈ Только ради пожрать со мной живешь⁈

Гоша: Не только.

Жена: Только не говори, что еще ради секса!

Гоша: Ну…

Жена: Козел!

И так далее, и тому подобное, вплоть до закономерного развода. Когда с мужиками собирались, на рыбалку или рабочий сабантуй, беседа шла повеселее. Но это потому что водочка. Но даже эта бойкая и задорная беседа к третьей рюмке переходила преимущественно на междометия и другие малоосмысленные части речи.

— Ну, будем!

— Будем!

— За нас!

— Ага!

— Ну нах!

— Че?

— Да эту жизнь!

— А! Это да…

В общем, не самым интересным собеседником был Гоша. Но здесь, в замкнутом пространстве, среди чудовищно умных людей и новейших достижений науки, его вдруг со всей силы потянуло к интересным дискуссиям, остроумным беседам и познанию мира. Мира, о котором (Гоша понял это только здесь, на космическом корабле) он знал чуть менее, чем нихуя. Степашкин даже пожалел, что не додумался скачать на свой ноутбук хотя бы одну книгу, пусть даже самый тупой боевик. В земной жизни он уже давно ничего длиннее протокола не читал, но здесь, на «Ярило-9» читали все. Даже Милена в солнцеубежище листала на телефоне какой-то роман про беременного дракона или что-то в этом роде.

Для всех это было неотъемлемой частью космического путешествия: посреди одной бескрайней вселенной погружаться в другие, книжные вселенные. Гоша вспомнил про коробку с надписью «книги», которую погрузили в грузовой отсек, и подумал, не попросить ли капитана, вдруг разрешит взять на время полета одну из книг?

Гошенька, признайся честно, тебе просто неприятно чувствовать себя тупым среди этих людей. Хочешь, чтобы тебя приняли за своего? Расслабься, шансов все равно нет. Интеллектом твое красивое лицо не изуродо…

Так, стоп! Чей это голос? Опять бывшая, сука!

Даже в космосе нет от нее спасения. Из квартиры выселил, из паспорта вычеркнул, а из башки изгнать никак не получается.