Санна мрачно подумала о Роалде. О том, что ему хватит наглости барабанить в дверь и лезть не в свое дело, если он захочет проверить, на месте ли они.

– Если сюда заявится твой брат, я отправлю его прочь в таких выражениях, чтобы он не сомневался, что помешал нашему уединению, – пообещал Хельг, будто прочитав мысли Санны.

Они застыли друг напротив друга. Он медленно поднял руку и погладил Санну по щеке. В этом простом жесте было столько нежности и благодарности, что перехватило дыхание. От ощущения, что они будто только вдвоем против всего мира.

«И никто из нас не имеет права ему проиграть!» – решительно подумала Санна.

Санна выскользнула через старый, забытый всеми черный ход, глубоко надвинув на лицо капюшон плотного темного плаща. В руке у нее была крохотная свеча, считай огарочек. Его приходилось прикрывать второй ладонью от порывистого ветра. А может, от любопытных взглядов? Быстрым шагом идя через внутренний двор замка, Санна оглянулась, скользнула взглядом по окнам.

«Роалд ведь тоже оборотень, – мелькнуло в голове. – Пусть и умеющий справляться со своей сутью. Наверняка у него бессонница в такие ночи».

Буквально мерещилось в каждом окне, что оттуда смотрят зоркие золотистые глаза. Санна ускорила шаг, чтобы максимально быстро добраться до старой башни. Очередной порыв ветра все-таки погасил свечу. На миг показалось, что осталась в непроглядной мгле из темноты и перемешанного с нею снега. Санна зажмурилась, беря себя в руки. Медленно, очень медленно и осторожно она продолжила свой путь. Очертания башни смутно угадывались в темноте.

Наконец Санна добралась до тяжелой двери и затарахтела связкой ключей. Внутри оказалось совсем уж темно. Только и осталось, что на ощупь двинуться вперед, обшаривая ладонями стену. Вот и ступеньки… Подниматься по ним в темноте – это оказалась та еще задача. Ушла на нее, по ощущениям, целая вечность. Ногой нашаривая каждую ступеньку, Санна до ужаса боялась оступиться и рухнуть вниз. И чем выше, тем сильнее. Но возвращаться за свечой – это было слишком рискованно. Попасться на глаза кому-либо значило поставить под угрозу не только Мадса, но и Хельга.

«Надеюсь, твой брат понимает, Хельг, как много ты для него делаешь», – подумала Санна, пробираясь, казалось, по ступеньке в час наверх.

Зазвенела цепь. Раздалось волчье рычание. Санна вздрогнула, едва не оступившись, но продолжила свой путь. И вот она оказалась наверху. В окно пробивался даже не лунный свет, а так, его подобие. А ведь полнолуние! Но не повезло, тучи были слишком плотными и быстро бежали по небу из-за ветра. В темноте слабо-слабо светились прогоревшие угольки в жаровне. Санна поспешила туда, стараясь не смотреть в густую темноту, где куда ярче горели волчьи глаза.

Свеча не сразу зажглась от почти затухших углей. Но наконец на фитиле закачался слабый огонек. Держа подсвечник в руке, Санна повернулась к волку.

– Мадс… – негромко позвала она. – Надеюсь, ты понимаешь сейчас человеческую речь. Я от Хельга, я тебе не наврежу.

Волк припал к полу, рычание стало ниже и гортаннее. Немного тише. Санна решила, что это уже хорошо. Она подошла ближе и присела на корточки, поставив свечу на каменный пол.

– Ты помнишь меня? Я Санна. Я вышла замуж за твоего брата и хочу тебе помочь.

Санна держалась ровно на том расстоянии, куда волк не смог бы достать из-за цепи. Но все равно сдавленно вскрикнула, когда зверь бросился вперед и зазвенели звенья. Она потеряла равновесие, падая назад. Цепь предельно натянулась, и волк оказался близко-близко, лязгнув челюстями.

Первым порывом было схватить свечу и убежать вниз. Выскочить из башни и больше никогда, никогда сюда не возвращаться! Руки заледенели от страха, а сердце отбивало в груди тревожную чечетку. Но несмотря на то, что волк продолжал свирепо рваться вперед, Санна не могла его оставить. Не знала, как прийти к Хельгу и сказать, что ушла, бросила в одиночестве. Он не осудил бы. Зато она сама себе не простила бы такого малодушия. И Санна подавила этот порыв.

– Мадс… ты же не только зверь. Послушай меня, – прошептала она испуганно.

Волк скреб когтями по каменному полу. Рычание то клокотало вибрацией в горле, под ошейником, то срывалось на угрожающий открытый рык. Мадс, казалось, полностью утратил контроль. Остались только звериные инстинкты, воспринимающие присутствие человека и собственную беспомощность как угрозу.

Казалось. Именно, что только казалось.

Санна поняла это, когда заглянула в полные ярости светящиеся глаза. Слишком человеческим, осмысленным было их выражение. И оттого еще страшнее. Дикий страх перед ней, толкающий уничтожить ее, происходил не от животного инстинкта. Сам Мадс считал Санну врагом. Не доверял, боялся ее присутствия рядом с братом, ненавидел, заранее заклеймив лгуньей.

– Мадс, – голос предательски сорвался от страха, – я знаю, ты не доверяешь мне. Имеешь полное право не доверять. Я часть семьи, которая разрушила жизнь тебе, искалечила Хельга, из-за которой пострадали многие близкие вам люди… Но я не Сверр. Мне можно верить.

Речь Санны прерывалась. Ведь волк ни на секунду не оставлял попыток вырваться. Было видно, как цепь опасно натягивается. Как шатается само крепление. Нужно было уходить. Так, как обещала Хельгу. Но Санна тянула еще хоть немного, хоть секундочку, надеясь, что достучится до Мадса, сможет облегчить ему полнолуние.

– Я хочу помочь тебе, Мадс.

Санна упустила момент, когда цепь со звоном поддалась. Волк ринулся вперед. Перекрывая свет свечи, его силуэт показался черным. Все, что успела сделать Санна, – это инстинктивно закрыть лицо руками и зажмуриться. Мощные лапы ударили в плечи, Мадс повалил ее на каменный пол.

– Нет, Мадс! – отчаянно выкрикнула Санна.

Волк замер. Она застыла, едва дыша, чувствуя, как мокрый подвижный нос прошелся вдоль ее шеи. С опаской, не для укуса, а чтобы настороженно изучить запах.

Санна неуверенно приоткрыла глаза. Волчья морда была так близко, что они едва не соприкасались носами. Мадс смотрел задумчиво, с сомнением. Чувствовалось, как напряжена каждая жила в подтянутом зверином теле.

– Я верю тебе, Мадс. Ты не просто зверь, ты человек, – прошептала Санна, будто стараясь ему это напомнить. – Ты не навредишь мне. Ради Хельга.

Волк недоверчиво мотнул головой, коротко рыкнув. Не нужно было знать звериный язык, чтобы понять, что это значит.

– А я не наврежу ему, – добавила тихо Санна. – Я люблю твоего брата, Мадс. Я на вашей стороне.

Она протянула руку к Мадсу. Он оскалился на нее, и Санна вздрогнула, но не остановилась. Кончики пальцев сперва тронули влажный нос, потом прошлись по сморщенной на нем шкуре, а после зарылись в шерсть между бархатных ушей.

– Вот так, – прошептала Санна с нерешительной улыбкой, еще не веря, что волк успокоился.

Он перестал рычать. Морда, до этого оскаленная, сейчас расслабилась. В слабом свете свечи она показалась даже… озадаченной, что ли? Санна рассмеялась бы тихонько, но в этот момент кончики ее пальцев засветились магией. Волк мигом повернул голову на свет, вздыбив шерсть на загривке.

«Он что… чувствует мою магию?» – вздрогнув, подумала Санна.

Мадс застыл. Медленно моргнул. Санна и не хотела бы провоцировать зверя прямым напористым взглядом, но не могла отвернуться, когда буквально решалась ее дальнейшая судьба. Да и Мадса тоже. И всех остальных в этом замке. Волчьи глаза плавно закрылись, открылись вновь, но в них было уже гораздо меньше животного, дикого.

– Вот так... – прошептала Санна еле слышно.

Она не могла поверить, что магия откликнулась, но ладонь приглушенно светилась. Мадс с интересом потянулся к ней носом, однако испугался, отпрянул. Волк отпрыгнул в сторону. Можно было бы сбежать. Прямо сейчас. Рвануть вниз со всех ног. Никто не осудил бы. Даже сам Мадс! Но... Санна понимала, что любая мелочь может выдать зверя с головой, если он не понимает, что нужно вести себя очень тихо и осторожно.