– Пойдем отсюда, – Хельг помог Мадсу высвободиться из сетки.

К счастью, больше в них не целились. Но все равно они оцепенели, когда услышали:

– Лучше бы вам поторопиться.

Хельг оглянулся. Ожидал новой угрозы. Но вместо этого встретился взглядом со случайной союзницей. Хельг прочел это в ее настороженных серых глазах.

– Я не просто так подготовила ловушку, которую вы испортили. У меня есть человек в замке Сверра. К сожалению, не руки, которые могут перерезать горло врагу, но уши, которые в курсе последних новостей.

– И что же ты слышала?

Хельг шагнул вперед, склоняя голову набок.

– Роалд покинул замок. Один. И судя по всему, это связано с Вашим отъездом, лорд Лорстен. Это не похоже на охрану, правда? Скорее, на то, что этого бешеного волка послали, чтобы перегрызть Вам глотку по дороге.

«Или не мне, а Мадсу», – сердце Хельга, биение которого даже в битве могло быть ровным и собранным, заледенело и пропустило удар.

– Спасибо. Мы друг друга не видели, – Хельг благодарно склонил голову.

Незнакомка кивнула. И каждый из них почувствовал, что другой не станет бежать и рассказывать об этой встрече за мешочек монет или теплое местечко в замке Повелителя. Общий враг иногда еще как объединяет.

– Пойдем скорее, – Хельг подтолкнул Мадса в плечо.

Они поспешили к тому месту, где оставили коня. Единственного оставшегося. Хельг сомневался, что второй скакун, перепуганный до смерти, приблизится к оборотню даже на расстояние выстрела.

– Может, нам стоило остаться?

Мадс спросил это, когда они отошли уже достаточно далеко. И теперь брели через снег, моментами заметно в него проваливаясь. Хельг раздраженно придержал ветку, едва не хлестнувшую его по лицу.

– Тебе понравилось в веревках? Или приглянулась молодая вдова? Сейчас нам точно не до этого, брат.

– Дело не в этом!

Хельг услышал, что Мадс остановился, и недовольно повернулся к нему. Только бессмысленной болтовни сейчас не хватало! Когда Роалд, возможно, уже был совсем близко.

– Хельг, если она починит ловушку, то у нее будет шанс поймать Роалда. Она использовала какую-то особую магическую приманку. Волчью суть прямо-таки потянуло туда.

– А нам какое дело? – спросил Хельг устало.

Он потер переносицу. Понимал, что ослепленная горем вдова не пощадит Роалда. Так же, как он не пожалеет ту, кто посмела посягнуть на его жизнь. Хельг чувствовал себя причастным, а значит, виноватым. Но сейчас рядом был Мадс. Родной брат. И Хельг выбирал спасать его, а не предотвращать бессмысленное кровопролитие.

«Очередная жертва во имя Мадса, – подумал он мрачно. – Очередной призрак прошлого, который будет приходить ко мне во снах».

– Мы могли бы остаться, – глаза Мадса буквально загорелись злым задором. – Ты хороший воин, я и вовсе волк. Да и она выглядит той, кто неплохо обращается с оружием. Втроем у нас были бы все шансы справиться с Роалдом, если он и правда отправился в путь один.

– Забудь об этом!

Мотнув головой, Хельг пошел вперед. Даже быстрее, чем до этого. Не оглядываясь на брата.

– Почему, Хельг? Ты сомневаешься в себе, что ли? Мы можем отомстить за тебя вместе! – Мадс поспешил следом. – Ты уже давно восстановился после подземелий, я же вижу! Ну же! Ты же всегда был такой храбрец…

– Храбрец, но не убийца, – Хельг обернулся через плечо, буквально пригвоздив Мадса к месту непреклонным взглядом. – Я защищаю не только тебя, Мадс, но и всех Лорстенов. Я не могу ставить их под удар ради мести.

Ида подозревала, что не вернется домой. Не напрасно она обняла на прощание своего старшего сына. Погладила его по уже колючей, такой взрослой щеке и отвела взгляд, чтобы он не увидел слез. «Позаботься об остальных», – попросила Ида.

Их таверна, в которой они когда-то жили и трудились всей семьей, была разгромлена. В тот самый роковой день. Тогда Ида едва успела спрятать детей в лесу, чтобы они не увидели всего того ужаса. Когда прихвостни Роалда, жестокие, веселые, избивали ни в чем не повинных сотрудников, при этом в промежутке не брезгуя откусить от жареного окорока. Столы и стулья, полки и даже люстра-колесо из-под потолка – после всего это годилось только на дрова. Казалось, даже разбойничий налет принес бы меньше ущерба. А эти стервятники смеялись, выворачивая из бочки на снег квашеную капусту.

Ида помнила навек опротивевший вкус холодного моченого яблока, которое с хохотом пытался втолкнуть ей в губы один из негодяев: «А ты что стоишь, хозяюшка? Муженек твой не жилец! Сейчас найдем, что он прятал, и все, голова с плеч! Может, я тебе больше по нраву буду? Держи яблочко, ну?»

Помнится, совсем тогда обезумела? Взревела, как медведица, хватая кухонный топорик, бросаясь в гущу. Лишь бы спасти мужа.

Ее тогда скрутили и держали сразу двое. Один не справился бы. Даже из таких тренированных лбов, как люди Роалда. Ида почти не помнила их лиц. Их выжгло злое горящее золото. Наверно, таким являлась смерть в южных краях, где рабы падали замертво под солнцем? Такими были глаза Роалда. Когда он с улыбкой, будто забавляясь, провел кончиком пальца по топорику и одобрительно цокнул языком. А после поддел ледяным на морозе лезвием подбородок Иды. Она помнила, как Роалд замер с оружием в руках, будто наслаждаясь. А у нее на коже проступали теплые капельки. Не кровь, нет. А тающие снежинки с холодного металла.

Ида знала, что кто-то из них убьет другого. С того самого момента, когда Роалд швырнул ее, рыдающую, в снег. Когда она сорвала голос на руинах таверны над телом мужа. Золото, золото, рассыпанные монеты, садящееся солнце в морозном мареве, огонь кое-где на обломках… и звериные глаза на лице человека.

Эти глаза появились снова на грани жизни и смерти. Ида сама не поняла, как пропустила полет кинжала. Был только шорох, сломанная веточка под подошвой. А потом лезвие уже вошло под лопатку. Роалд выдернул кинжал, носком сапога переворачивая на спину. Улыбнулся так знакомо, и стало до жуткого ясно, что это конец.

– Знакомая мордашка… Хотела меня поймать? Смело, – мерзавец вытер снегом лезвие кинжала и равнодушно отошел в сторону. – А что это у нас тут? Здесь уже был гость. И не один… Еще и волк. Как интересно…

А что Роалд сказал после, Ида уже не услышала.

«Хоть в чем-то повезло!» – подумал Хельг, когда обнаружил своего коня на том же месте.

Второму животному повезло меньше. Хельг свистнул, надеясь подозвать его. Но конь не среагировал ни на это, ни на звуки человеческих голосов. То ли убежал слишком далеко, то ли… испугался волчьей натуры Мадса так, что теперь будет обходить людей десятой дорогой.

– В волчьем облике ты себя совсем не контролируешь? – Хельг оглянулся на Мадса. – Я слышал, что такие, как ты… более выносливы, когда звери, а не люди.

– Понятия не имею, – мрачно ответил тот. – Волки не вели со мной бесед. Но я не хочу рисковать. Если я очнусь и пойму, что перегрыз тебе горло… как я вернусь домой, как буду смотреть в глаза остальным?

Хельг вздрогнул. Не от страха, нет. Просто, наверно, ожидал что-то вроде: «Как я смогу дальше жить с этим?» Но Мадс всегда умел подумать о собственном выживании, о своей выгоде, задвинув эмоции в дальний угол. Хельг мысленно отвесил себе оплеуху. Хватит ныть и ворчать, как старик, какие все вокруг неблагодарные. Сказал и сказал. Можно подумать, сейчас ситуация располагала к подбору правильных слов! Посреди леса, на крепчающем морозе, с одной нервной и голодной лошадью!

– У меня есть идея, Хельг! – оживился Мадс. – Даже в человеческом облике нюх у меня сильнее, чем у тебя или любого человека. Если конь не убежал слишком далеко, может, у нас еще есть шанс его найти!

– Пробуй, – кивнул Хельг.

Мадс прикрыл глаза. Он потянул носом воздух, слегка запрокидывая голову. Руки были чуть разведены в сторону. Мадс выглядел так, будто отдавался во власть лесу, будто поддаваясь течению. Превращался в его часть. Чуял каждый едва уловимый след, петляющий между деревьев.