– Так много запахов, – нахмурился Мадс, жмурясь почти болезненно. – Каждая птица, заяц, еще и на наших сапогах чего только нет…

Хельг подошел ближе. Он сжал плечо брата.

– Нам нужно найти коня. Если Роалд поблизости, нельзя здесь задерживаться. Сосредоточься, Мадс. Ты сможешь.

– А если нет? – Мадс приоткрыл глаза, дернувшись, как вспугнутая птица. – Я мог бы поехать на твоем коне, а потом прислать за тобой кого-то, пока ты подождал бы в трактире, но… меня узнает любой. А я не уверен, что, скажем, Маргит не предаст меня за какое-нибудь жемчужное ожерелье от Повелителя Севера.

– Сосредоточься, – Хельг сильнее сжал пальцы. – Обо всем этом я уже думал. Нам нужны обе лошади. И как можно быстрее.

Мадс кивнул. Он снова закрыл глаза. И через пару минут у него все-таки получилось сориентироваться в окружающем хаосе запахов. Мадс мотнул подбородком влево. Казалось, боялся расцепить зубы, чтобы не упустить след. Хельг решительно сжал поводья, ведя за собой коня вслед за братом.

Мадс оказался прав! Вскоре на снегу и правда появились следы подкованных копыт. Правда, Хельг от этого еще сильнее помрачнел.

«Увидели мы, увидит и Роалд, – подумал он напряженно. – Мне нужно придумать, кто же был моим попутчиком. Если из замка Сверра я уезжал один. Иначе Роалд почует ложь сразу».

Пока Хельг раздумывал об этом, они пробирались сквозь заснеженные кусты и хвойный молодняк. Сам удивлялся, как через это смог быстро удрать конь. Но вот деревья расступились, и обнаружился он собственной персоной, со всклокоченной гривой и недовольным помахиванием хвостом. Конь раскапывал копытом снег, пытаясь найти какую-нибудь сухую траву, но почуял людей и застыл. Покосился настороженно.

– Тише, тише… – Мадс широко раскинул руки, показывая, что неопасен. – Я не кусаюсь. И вообще, больше не волк.

Хельг дернул уголком губ. Почти улыбнулся. Мадс всегда был таким. Даже посреди проблем, когда где-то рядом рыскал Роалд, умел пошутить, разрядить обстановку.

– Если Роалд увидит следы, что мне ему говорить? Он умеет считать. И поймет, что всадников было двое.

Хельг запрыгнул в седло, убедившись, что Мадс справляется. Он перехватил коня за свисающую узду, хотя тот в первую секунду и шарахнулся назад.

– Не знаю. Скажи, что встретил кого-нибудь из замка, вот и поехали обратно вместе.

Мадс говорил беззаботно и легко. Он вскочил на коня, и тот недовольно фыркнул, но все-таки тронулся с места. Что ж, можно было понять эту легкость… Мадсу тоже досталось, но он не сидел в подземельях, как в каменном склепе, в ожидании палача. Не слышал, как звучит собственный голос за миг до потери сознания. Не знал, как приводят в себя ведром ледяной воды. Не чувствовал в своих кошмарах тот страшный запах, когда клеймо касается кожи. Хельг коротко зажмурился. Вместе с Мадсом словно вернулось и прошлое.

«А знаешь, даже если бы ты выдал своего братца, ничего не изменилось бы, – словно наяву, словно заново, звучал голос Роалда, но уже не на ухо, а прямо в голове. – Никто не снимет с тебя цепи и не отпустит. И легкую смерть тоже не даст. Потому что Повелитель Севера ненавидит предателей! А я – его врагов!»

И вот Хельг словно шел той же дорогой. Даже зная, что в случае опасности Мадс снова сбежит, не думая, что будет с остальными. Все равно. Хельг просто не мог иначе.

Когда вдалеке показались башни замка, на душе стало еще тяжелее. В замке женщины, дети, старики. Ни в чем не повинные люди. И если за Мадсом придут, все могло повториться.

– Я спрячу тебя в заброшенной башне.

– Ты говорил, – лениво бросил Мадс, окидывая взглядом замок.

– Не выходи оттуда никуда. Ни на шаг. Никаких свечей по вечерам, никакого шума… Камин не разжигай, от него слишком много дыма, да и свет заметят в окнах. Да я уверен, он уже и не пригоден для этого. Я принесу тебе жаровню для обогрева.

– Подумать только, я прячусь от своих же, – Мадс покачал головой.

Он недовольно сморщил нос. Совсем коротко. Как волк, готовящийся зарычать. За прошедшее время Мадс изменился. В нем появились новые повадки, жесты, мимика. И даже если бы Хельг не узнал об истории с волками, почувствовал бы: с братом что-то произошло, он уже не тот, каким был прежде.

– В замке не только наши родственники. Слуги, их семьи… Да и наши родные. Пойми, Мадс, после случившегося не все вспоминают о тебе с теплом. Маргит, скорее, сдаст тебя лично, чтобы обеспечить себе безопасность. Нам нужно быть предельно осторожными, слышишь? Иначе нас не пощадят.

К счастью, никто из слуг не обратил внимания на то, что Хельг взял в кладовой теплые одеяла, старую жаровню и прочие мелочи, необходимые для того, чтобы какое-то время прожить в старой башне. Но повезти от и до ему просто не могло! Хорошо, что он хоть сложил все это в мешок. Хотя форма жаровни подозрительно топорщилась сквозь грубую серую мешковину и привлекала внимание. Но хотя бы не попалась на глаза Маргит. Они встретились в коридоре, и она остановилась, гордо приподняв острый подбородок.

– Вернулся, – произнесла она с легкой усмешкой. – Один, как я слышала?

– Вернулся, – кивнул Хельг. – А Санна пока осталась с отцом.

Маргит скривила губы. Она явно подкрашивала их чем-то. Далеко не все женщины Севера позволяли себе такое. Если бы незамужняя девушка позволила себе подвести глаза угольком или купить заморский кармин, то потом ей сложно было бы подобрать хорошую партию. Мужчины могли бы посчитать ее слишком ветреной. Но Маргит, молодую вдову, это почему-то не заботило. Или она так расстаралась исключительно для Хельга? Он не знал и разбираться не хотел. Слишком хорошо помнил, какими глазами на него смотрела Маргит, когда не надевала маску. Не могла скрыть презрения, почти брезгливости при виде клейма. И уж подавно больной мужчина, моментами слегающий на несколько дней, – это она считала ниже своего достоинства. Зато называться женой лорда и быть хозяйкой в замке Лорстенов – о, Маргит мечтала бы об этой роли.

– Понятно. Хитро придумали Реглейвы. Унизили нас, как и всегда. Не стоило тебе любезничать с этой змеей. Она наверняка была в курсе всего плана. Того, что ты прикроешь ее позор, а она потом вернется под крылышко Сверра и думать о тебе забудет. Интересно, как быстро Санна найдет себе любовника? А может, уже нашла? Раз брак с тобой фиктивный и ничего не значит.

Глаза Маргит сверкали, как у кошки в темноте. Это был странный огонь. Выводящий. Провоцирующий. Казалось, Маргит жаждет вывести Хельга из себя. Вынудить его… Что? Ударить ее? До такого он не опустился бы. Как бы ни кипело, ни клокотало все внутри от ее насмешливого изгиба губ. Не в правилах Хельга было поднимать руку на женщину. Даже если она провоцировала на это так яростно, что у самой сбивалось дыхание, грудь часто вздымалась и опускалась в чересчур открытом для зимы вырезе платья.

– Ты не знаешь деталей. Тебя они и не касаются, – отрезал Хельг.

Он резко отвернулся, но Маргит ухватила его за руку, вынудила снова посмотреть в глаза. Хотя сама же едва заметно отвела взгляд.

– Она разбила тебе сердце? Тебе ведь понравилась эта хитрая лисица, ты поверил тому, как она хлопала перед тобой глазками?

Маргит потянулась к его лицу. Правда, так и не коснулась. Хельг не стал делать вид, что не заметил. Ненавидел притворяться, что не видит чужой грязи. Он взглянул на руку Маргит выразительно и усмехнулся.

– А может, это я разбил ей сердце? Ты ничего не знаешь ни о ней, ни обо мне. Не пытайся совать в это нос, Маргит. Ничего не выйдет.

Услышав, что Хельг вернулся, Ингельд сразу помчался к нему со всех ног. Правда, когда примчался, то застыл, как столб. Да что там? Оба замерли, глядя друг на друга, но не зная, что сказать.

– Здравствуй, отец, – наконец степенно склонил голову Ингельд.

Он положил ладонь на рукоять игрушечного меча, постоянно болтающегося у него на поясе. Уважительный жест подданного, откуда-то из фантазий о драконах и поединках, совершенно не вяжущийся с непослушными встрепанными волосами одиннадцатилетнего мальчугана. Но у него почти физически сводило брови к переносице, когда он оказывался рядом с отцом. Ведь стоило взглянуть на него, и рядом становился другой образ. Матери, такой красивой, светлой, с тягучими песнями и теплыми руками… которые давным-давно холодны в могиле. Например, тот же меч родители подарили Ингельду вместе. Он помнил, как мама протянула игрушку на раскрытых ладонях. И до сих пор иногда вел рукой по гладко отполированному дереву, будто пытаясь дотронуться до нее снова. Еще хоть разок.