О, это он и был. Рокочуще и низко. Одно имя – и то прозвучало, как оскорбление и как угроза одновременно.

– Повелитель? – Асмунд озадаченно шагнул вперед.

Он свел темные брови. Его рука машинально потянулась к поясу. Хотя оружие забрали еще на входе в замок. Что у правителей, что у их охраны, что у слуг.

– Санна чуть не испортила мой сюрприз. Я хотел пригласить Вас вместе с сестрой на празднование весны. На Севере в это время устраивают яркие ярмарки и шумные народные гуляния. Думаю, вам будет интересно посмотреть. Жаль, конечно, что теперь это приглашение никого не удивит! Санна захотела отдать его лично. Похоже, Вы ей приглянулись, Асмунд.

Сверр говорил это ровным холодным голосом. Пальцы сжимались все туже и плотнее с каждой секундой. Обхватывали запястье Санны так, будто его кольцами оплел удав. Сверр, не отводя взгляда, второй рукой отобрал письмо. И было ясно, что спорить на виду – это гибельная затея. Что смог бы Асмунд на чужой территории? Устроить королевскую свару, развязать войну? Малоприятная идея. Да и ради кого? Они мало общались в прошлом.

И все-таки Асмунд не смог промолчать. Он смерил обоих настороженным взглядом, чувствуя что-то неладное.

– Я думал, Вы замужем? – настороженно обратился к Санне Асмунд.

Она кивнула, сцепив зубы.

– Разумеется. И то, что мне захотелось Вас порадовать, никоим образом не означает ничего грязного. Прошу меня простить, король Асмунд. Мне нужно идти к сестрам.

Впрочем, Санна не смела двинуться с места. Будто ждала разрешения. Сверр стоял напротив и давил на нее взглядом. Это было уже слишком заметно. Асмунд рядом перемялся с ноги на ногу. Он не знал, что делать. Ведь только безумец полез бы в семейные дрязги Повелителя Севера.

– Что ж, сюрприз вовсе не испорчен! – Асмунд попытался разрядить обстановку. – Вы можете отдать мне приглашение прямо сейчас…

Он протянул руку к письму. Сверр одернул его с таким лицом, как присваивает себе добычу волк. Еще немного – и рыкнул бы предупреждающе, что если руки дороги, то лучше не тянуть их, куда не следует.

– Мы ненадолго покинем Вас. Мне тоже нужно поговорить с дочерьми, – сказал Сверр и выжидающе посмотрел на Санну, кивая на дверь, будто давая то самое разрешение, которое она ждала.

***

Санна медленно пошла следом за Сверром по коридору. Между ними царило тяжелое молчание. Она мысленно порадовалась только насчет одного. Что не писала напрямую ничего, связанного со Сверром. И о своих мыслях насчет власти и него. Ведь тогда ей точно пришел бы конец. Санна вспомнила Мадса, брата Хельга, и самого Хельга. И поежилась. Не хотелось бы пополнить список предателей короны и закончить свою жизнь на плахе. К счастью, Санна была неглупой. Так что в письме писала лишь о невинных вещах, что-то вроде поддержки, если они с Хельгом решились бы «сменить место проживания».

Санна медлила, пока шла. И продумывала план разговора со Сверром. Нужно было сыграть влюбленную глупышку, у которой поменялось настроение и которая решила простить изменника-мужа. Но поверит ли в такие перемены Сверр? Санна не знала. Хотя логически все складывалось в понятную и простую картину. Но Сверр был умным и прекрасно знал характер настоящей Санны, а она не стала бы так вести себя ради какого-то мужчины. Что ж… придется убедить отца в том, что ее желание быть рядом с Хельгом очень искренное и сильное. Тем более, что в глубине души Санна знала, что это правда. Осталось лишь открыть душу Сверру?

О небо, как это не хотелось делать! Он просто измарает все самое светлое, что есть в ней по отношению к Хельгу. Но лучше унижение, чем смерть. Так что Санна набрала воздуха перед нужной дверью. И приготовилась к сложному разговору.

Сверр и Санна дошли до гостевых покоев, где она и расположилась по приезду. Совсем не в тех комнатах, где жила раньше. Сверр будто сделал это нарочно. Чтобы она чувствовала себя гостьей в отчем доме. Чтобы помнила, что любое добро здесь – это милость, которую нужно заслуживать незаконнорожденной дочери.

– Заходи, – холодно кивнул Сверр на дверь, которую открыл своим ключом, ведь, разумеется, в его связке они были от всех покоев замка. – Посмотрим, что за тайные письма ты шлешь нашим соседям. Я предпочел бы, чтобы ты просто по глупости влюбилась в Асмунда и написала ему какую-то чушь о том, как у тебя при нем кружится голова. Или что там пишут влюбленные глупышки.

Санна ненавидела этот холодный менторский тон. Умом она понимала, что само существование бастарда имеет право вызывать негативные чувства у Сверра. Живое доказательство измены… но, с другой стороны, Санна слишком глубоко влезла в шкуру своей предшественницы, в ее воспоминания. И слишком хорошо помнила, как еще ребенком она тянулась к отцу. Как получала крохи внимания и радовалась им. Как больно ей было всегда, когда он ругал ее за промахи и не говорил доброго слова. И сейчас попаданка ощутила на мгновение то же самое. Но Санна была уже не ребенком. И даже не своей предшественницей. Поэтому лишь сложила руки на груди и холодно усмехнулась.

– Может быть, там любовное письмо о том, что я хочу сделать с Асмундом в постели, чтобы смутить его окончательно и выставить себя распутной девкой? Какого же ты плохого мнения обо мне, отец. О нет, я так тебя не опозорю. Мне хватило собственной глупости, когда я связалась с женатым Эйриком. Больше таких ошибок я совершать не собираюсь.

– Посмотрим тогда, какие ошибки ты собиралась совершить на этот раз, – мрачно проговорил Сверр.

Когда они зашли в комнату Санны, он закрыл за нами дверь и привалился к ней спиной. Письмо по-прежнему было у него в руке. От ярости, клокочущей, как река подо льдом, хотелось смять его или разорвать. Но Сверр должен был узнать правду.

– Знаешь, Санна, – сказал он глухим задавленным голосом, – отчасти мне не хочется знать, что в этом письме.

Сверр покачал головой. Широкие плечи ссутулились. Он будто страшно устал от того, что рядом с ним все грызлись за власть и плели интриги. Теперь и в его собственной семье? И все-таки Сверр сломал печать на конверте и достал лист бумаги.

– Знакомый цвет чернил. Когда-то я рисовал тебе ими куропатку.

Санна вздрогнула. Сверр помнил про куропатку? Это удивило ее. И все-таки Санна понимала: ей повезло. Вернее, именно попаданке. Которая пережила многое в своем мире. И знала некоторые хитрости, которые и использовала в этом письме, чтобы обелить себя перед возможным разоблачением. Таким, как то, что случилось сейчас. Санна помнила себя на Земле. Тоже разные письма. Заверенные нотариусом. И споры из-за наследства бабушки в суде, когда за несчастную трехкомнатную квартиру родня устроила бойню. И обвинения тети: «Алчная гадина! Ты и бабушку навещала только ради наследства!» Санне бабушка писала письма. И благодаря им, этим письмам, попаданке удалось тогда доказать, что именно она ухаживала за бабушкой. А тетя лгала и изворачивалась в суде. Чтобы забрать квартиру себе. Но правда восторжествовала!

Правда, сейчас лгала уже попаданка. Ее слова были направлены на то, чтобы запутать Сверра окончательно. И не вызвать гнев отца на свою голову. Так что на мгновение укол совести кольнул в самое сердце и отпустил почти сразу же. Санна грустно улыбнулась.

– Ты всегда думал обо мне лишь самое плохое, отец. А зря. Однажды, возможно, я смогу отплатить тебе добром… за то добро, что ты делал для меня в детстве, – многозначительно проговорила Санна.

Она независимо поправила складки платья, посмотрела на Сверра прямым и спокойным взглядом. Мол, нечего скрывать. Хотя на самом деле это было не так.

– Не стоит называть свои теплые чувства ошибками, – продолжила Санна. – Ведь мы же с тобой любим друг друга, отец. И ты любил мать. Любил до той степени, что простил ей измену и чужого для себя ребенка. Я просто похожа на тебя, отец. Похожа по характеру и по воспитанию. Это не преступление.

Сверр смотрел на Санну уже обреченно. Слишком много заговорщиков улыбалось ему в лицо, чтобы он продолжал верить медовым словам. Под ними часто был ядовитый второй слой.