«Я должна сказать Хельгу, чтобы он был осторожен с любым в этом замке! – подумала Санна испуганно. – Что нас тут… очень даже ждали. И готовили ловушку, которую мы пока не можем понять».

Санна поспешила обратно в замок. Одолевало нехорошее предчувствие. Когда-то родные для ее предшественницы стены сейчас казались ловушкой, которая вот-вот захлопнется.

– И зачем мы только сюда приехали? – пробормотала Санна себе под нос.

И сама же осеклась. Остановилась, едва не споткнувшись. Она стояла посреди внутреннего дворика, вымощенного камнем, покрытого утоптанным слоем заледеневшего снега, между серыми стенами гулял зимний ветер. Но казалось, что главный холод – это тот, который сейчас пробежал вдоль ее позвоночника.

«А что, если Хельг был прав? – от такой догадки у Санны закружилась голова. – Что, если Сверр знал о моей магии? В то время, как я сама о ней не подозревала. Что, если он знал, что рано или поздно мы приедем сюда? Причем, не с плановым визитом, без охраны, не подготовившись толком из-за того, что Хельг вспылит».

Санна постаралась отогнать от себя эти мысли. Какая разница, с магией или нет, они все равно однажды оказались бы в замке Повелителя Севера!

«Но тогда это было бы более продуманно, гораздо более продуманно, чем сейчас», – шепнул внутренний голос.

Вдруг во внутреннем дворе появился Сверр. Вдруг? Или все это снова продуманный ход? Санна на секунду зажмурилась. Не дойти бы до паранойи с такими паучьими сетями интриг вокруг! Нужно было взять себя в руки! Глубоко вдохнув воздух, пахнущий морозцем, она снова открыла глаза.

Он шел к ней. Статный, высокий, широкоплечий. Похожий на бывалого воина, а не на холеного короля. Ледяные глаза, жесткие короткие волосы, колючая щетина на щеках. В голове были воспоминания прежней Санны. В детстве она, случалось, прибегала к Сверру в кабинет и залезала на колени, пытаясь поделиться какой-нибудь горестью или, наоборот, похвастаться маленьким достижением. И уже тогда заметила, что отец иначе относится к ней, чем к сестрам. Напрягался, чуть отстранялся, стоило обвить детскими ручонками, прижаться лбом к колючей щеке.

«А ведь Ингельд мне тоже неродной, вообще, пасынок, которого я не растила прежде… но я никогда не повела бы себя с ним так! – подумала Санна. – Наверно, все дело не в том, что у меня другой отец? А в том, что я дитя измены? Напоминание о том, что великий Повелитель Севера побывал в роли рогоносца?»

И все-таки она улыбнулась, взяв себя в руки. Хотя внутри леденела.

– Ты искал меня, отец?

На последнем слове в лице Сверра что-то дернулось. Так мелко, быстро, что и не уловить, что именно: не то ноздри, не то верхняя губа.

– Да, Санна. Нам нужно с тобой поговорить. Точнее… мне пора попросить у тебя прощения.

Это прозвучало громом среди ясного неба. И так мрачно, гулко, как сходящий с горы камнепад, что у Санны закружилась голова. От мысли, что же Сверр сделал такого, что даже сам захотел извиниться за это.

– Д-да, конечно, – прошептала она сдавленно.

– Пойдем, – он сжал ее локоть сильными пальцами. – Это будет разговор не для чужих ушей. Ты ведь сама знаешь, у нашей семьи всегда много тайн. Которые не стоит выдавать посторонним.

Санна замешкалась. Инстинктивно мышцы словно сковало каменным спазмом. Сверр жестче сжал пальцы.

– Ты знаешь, что меня лучше не злить, – напомнил он.

Санна стиснула зубы. Хотелось сказать много, очень много всего. Но она здесь не для того, чтобы выплескивать на Сверра свои обиды – это все равно бесполезно. В этом замке лучше слушать, а не говорить. Может, тогда хоть как-то удастся разгадать, что за ловушка здесь готовится?

Сверр повел Санну внутрь замка, в дальнее крыло. У нее екнуло сердце. Здесь давно никто не жил. Да, было несколько гостевых покоев, но скорее всего, они сейчас пустовали.

– Зачем ты ведешь меня сюда? – не выдержала Санна, голос у нее предательски сорвался.

Сверр резко повернулся к ней.

– Да ты боишься меня? Не переживай, Санна, я не поднимаю руку на беременных женщин. Несмотря на то, что этот ребенок не мой внук никаким образом.

Он распахнул тяжелую деревянную дверь. Она была украшена резьбой: кажется, лозы и гроздья, и листья, напоминающие рябину. Но в слабом свете, сочащемся из окна в конце коридора, оказалось сложно разглядеть. Санна вместе со Сверром вошла внутрь. Тяжелые шторы были задернуты, пахло пылью и старым бархатом, еще самую малость деревом. На кровати с резными массивными столбиками лежало покрывало, будто хозяйка только ненадолго вышла.

– Все думаю, не выбросить ли всю эту рухлядь, – Сверр недовольно дернул верхней губой, подходя к большому сундуку и пиная его носком сапога. – Слуги только тратят время на бесполезные хлопоты, убираясь здесь время от времени. Как думаешь?

У Санны пересохло в горле. Как и всегда в подобных ситуациях, она, попаданка, принялась лихорадочно перебирать воспоминания у себя в голове. И нашла нужное! Это была комната покойной жены Сверра.

«Моей матери в этом мире», – подумала Санна.

– Это… это место напоминает о маме, – хрипло выдавила она.

– Вот именно, – фыркнул Сверр, поведя плечом, будто почуяв сквозняк. – О женщине, которая умудрилась наставить рога самому Повелителю Севера! И еще потом в глаза мне смотрела, дрянь, и улыбалась. Знала, что я смирюсь и смолчу. Попытаюсь замять всю эту историю. Чтобы не быть опозоренным на всю округу!

Казалось, для нее, попаданки, эта покойная женщина существовала только в воспоминаниях. Но Санна распрямила плечи, приподнимая подбородок. На минуту похолодела от ощущения, что в этот момент они похожи осанкой, холодной гордостью в глазах. Как противники, уже ставшие друг напротив друга на дуэли.

– Кажется, ты собирался говорить о чем-то другом, – напомнила Санна. – А не оскорблять мою покойную мать.

– Да ты отрастила коготки, – рассмеялся Сверр, качая головой. – Быстро же ты осмелела, уехав из отцовского дома!

Санна не смогла прочесть в его взгляде ни одобрения, ни злости. Он будто был закрыт стальным забралом. Так что пришлось быстро потупиться и кротко пробормотать:

– Я просто считаю, что мама имеет право, чтобы о ней хотя бы не говорили плохо.

– Плевать мне на нее, – Сверр сел на сундук с вещами и грубо ударил по нему ладонью. – Я ведь любил ее когда-то. А потом каждый раз, как тебя видел, вспоминал о том, что ты… не от меня. Что моя жена, моя любимая женщина, прыгнула в объятья к другому. Меня просто выворачивало от одной мысли об этом! Вот и получалось, что ты наверняка чувствовала себя отщепенцем среди своих сестер. Прости меня за это.

Сверр так и не поднял голову, продолжая смотреть на резьбу на крышке сундука. Санна нервно облизнула губы, не зная, что делать. Хотелось просто сбежать. Но она пересилила себя и шагнула ближе, чувствуя себя так, будто заходит в клетку к стае голодных волков.

– Все хорошо, я все понимаю. Мне жаль, что так получилось.

Санна потянулась к плечу Сверра, но так и не решилась коснуться. Этот мужчина оставался для нее чужим, опасным, непредсказуемым. Тем, кто исковеркал жизнь Хельгу. Тем, кто точно, совершенно точно что-то замышлял против него и сейчас.

«А теперь я и Хельг – мы единое целое, мы пара и семья, – подумала Санна. – И если кто-то враг ему, то значит, и мне тоже».

Сверр сам, повернув голову, сжал ее ладонь в своей.

– Я хотел сказать, что знаю, каково изображать идеальную пару. О, сколько раз я приглашал эту гадюку на танец, сколько раз улыбался ей на пирах при подданных! Я подавал ей розу на королевской охоте, я открывал танцем с ней вечера, когда съезжались гости… Даже если внутри меня все клокотало. Я знаю, каково это, когда приходится притворяться. И поразмыслив, понял, что не хочу такой судьбы для тебя. Ты и Хельг поженились – отлично. Теперь никто слова не скажет, от кого твой ребенок. А ты в любой момент можешь вернуться домой. Я скажу всем, что Хельг посмел обижать тебя в браке и что ему стоит быть благодарным, что его голова до сих пор у него на плечах! А ты сможешь жить, как прежде, здесь, и спокойно тут растить своего ребенка.