Тут Алекс прокашлялся и прошелся ладонью по своим все еще густым седым волосам. Старый теолог вышел из задумчивости и заговорил, словно пытаясь решить какую-то трудную задачу.

— Вовсе не обязательно, чтобы это противоречило вашей вере, Джасмин, — мягко произнес он.

Ее пальцы машинально гладили ручку кофейной чашки.

— Как же это? — спросила она.

Старик поднялся на ноги и начал расхаживать по кухне, заложив руки за спину, словно читал свою обычную лекцию. По теологии.

— Итак, воскресение и вознесение на небо. Эти понятия стоят в самом центре вашей религии. Без них нет и христианства, верно?

Она кивнула.

Алекс указал на лежащие на столе бумаги:

— Но если вы посмотрите в эти списки, то не увидите в них ни единого упоминания о физических останках Иисуса, иначе это бросало бы тень сомнения и на воскресение, и на вознесение. Все перечисленное связано с тем, что могло иметь отношение к его телу до его смерти: волосы, кровь и даже знаменитая обрезанная крайняя плоть. По правде говоря, я не смог обнаружить ни записей, ни утверждений о наличии реликвий, которые отрицали бы центральное положение христианства. Даже оссуарии,[33] обнаруженные в Иерусалиме в 1996 году, те самые, в которых, по утверждениям некоторых, хранились кости Христа, были пусты. Итак, даже если бы мы возжелали подвергнуть нападкам вашу веру, то не нашли бы ничего для этого подходящего.

Джасмин неопределенно пожала плечами, ожидая продолжения.

— Вы ведь верите, что Христос — это воплощение Господа, верно? Сын Божий во плоти?

— Да, верю.

— Но в вашей религии нет ни единого упоминания о том, каким образом Господь передал свою силу и власть своему Сыну, не так ли?

Она настороженно нахмурилась:

— Нет, ничего такого…

— Значит, Господь мог передать силу и власть духовным образом или — и как раз этого-то мы и не знаем! — Христос мог быть в буквальном смысле этого слова воплощением Господа, самим Господом, обретшим плоть. И таким образом, наряду со способностью общаться со своим Отцом посредством молитвы, он мог — допустим такую вероятность — получить от него нечто, заключенное в его генах, что давало ему власть и силу — частицу божественности, если угодно.

Старик помолчал, глядя на нее и поигрывая своими карманными часами, засунутыми в жилетный кармашек.

— Это возможно, Джас?

— Возможно, только…

— И неужели вам не хотелось бы это обнаружить?

Как обычно, слова Алекса заставили ее напряженно думать. Сидящий в ее душе ученый сейчас противостоял христианке и ставил вопрос огромной важности: что, если бы оказалось возможным обнаружить божественные гены в ДНК Иисуса?

Алекс вернулся на свое место и откинулся на спинку стула, чуть расслабившись. Потом продолжил:

— Вы будете правы, утверждая, что Иисус мог получить власть и силу чисто духовным образом. Но если это не так, если его божественная сущность, как вы ее называете, скрыта в его генах, это также никоим образом не идет против вашей веры. В любом случае ваша вера остается при вас.

Тут старик наклонился вперед, и его глаза вспыхнули юношеским энтузиазмом.

— Но вы только представьте себе на секундочку, что нам удалось выделить то, что сделало его тем, чем он был, — исключением — и использовать это, чтобы помочь человечеству. Не только Холли, но всем. Может ли ваш Господь быть против подобного? И не та ли это цель, ради которой он, прежде всего прочего, и направил Сына своего в наш мир? Кто знает? Вполне возможно, именно в этом и заключалось его намерение.

Джасмин отвернулась от Алекса и снова посмотрела на Тома. Перед ней сидел человек, который не разделял ее веру, зато ценности у них обоих были одни и те же. И он был в большей степени христианином, нежели большинство тех, что встречались ей в жизни. И еще она подумала о своей крестной дочери, храбром и умном ребенке, который заслуживал, чтобы ради него был использован любой шанс.

Когда они с Томом встретились взглядами, она уже знала, что свой выбор уже сделала.

— Думаю, вы не правы, — сказала она. — И не думаю, что вы найдете то, что ищете.

Джасмин оглядела всех собравшихся вокруг стола — Джека, Алекса и Тома. Это были ее друзья, почти ее семья.

— Мне надо подумать. Утро вечера мудренее — утром я сообщу свое окончательное решение. Но если вы все — за, пока можете считать, что я с вами.

Она попыталась улыбнуться, но в глубине души ее все еще звучал слабый голос протеста, который она никак не могла заглушить.

Том Картер смотрел на всех с благодарностью. Одно то, что ему удалось поделиться этой сумасшедшей идеей с теми, кому он больше всего доверял, сняло с него тяжкий груз, принесло неимоверное облегчение. Последние несколько дней мысли так и бились у него в голове. Настроение прыгало — от полной уверенности, что идея сработает, до ужаса, что посмел вообразить такое. Помог отец. Он не только принялся изучать вопрос, но и взял на себя роль, которую обычно выполняла Оливия, — задавал вопросы, помогал выстроить спутанные мысли в логическую цепочку. В конечном итоге они свели все к трем «если» и одному «тогда».

Если им удастся найти образец ДНК Христа и обнаружить уникальные гены, обладающие целительными свойствами, и если они смогут задействовать эти уникальные гены или синтезированные ими белки, тогда, возможно, им удастся вылечить Холли и кто знает кого еще.

На первый взгляд проще некуда.

Однако было просто жизненно необходимо привлечь на свою сторону остальных. Джек, как обычно, более всего был озабочен чисто практическими проблемами, но Том здорово просчитался насчет Джасмин. Почему-то он решил, что, будучи истинной христианкой, она тут же начнет рукоплескать его стремлению обратиться за спасением к Христу. Но понял, как ошибался, едва увидел ее лицо. К счастью, Алекс помоги здесь. Что ж, самое время делать следующий шаг.

— Как Джек уже заметил, — осторожно произнес Том, — наша первоочередная задача — найти эту ДНК. Иначе идея останется лишь идеей. Я попробую получить образцы крови у тех, кто страдает от стигматов.

Он обернулся к Джасмин:

— Джас, ты можешь отключить один из геноскопов от общей сети и закачать в него самое последнее программное обеспечение? Еще его нужно будет отформатировать так, чтобы можно было работать со старой и, вероятно, подпорченной ДНК. И проверь, пожалуйста, базу данных ИГ — нет ли там среди наших пациентов случаев исцеления одной верой? И если есть, выясни, нет ли у них каких-нибудь необычных генов. Это, конечно, выстрел с очень дальним прицелом, но попробовать стоит.

— О’кей. Только зачем отключать геноскоп?

— Я хочу, чтобы работа велась втайне от других сотрудников компании, кроме самых доверенных лиц, если нужно будет привлечь кого-то еще. Так что придется к тому же отгородить часть лаборатории Менделя. И поместить геноскоп туда.

— Сколько понадобится места? — хмурясь, спросил Джек.

— Немного. Скажем, пятая часть второго этажа. Можем использовать задние помещения — лабораторию Крика и конференц-зал. Этого должно хватить.

— А это не отразится на других проектах?

— Думаю, справимся. И я действительно считаю, что все это должно сохраняться в тайне. Я особенно не хотел бы, чтобы про это пронюхали наши коллеги из Национального института здравоохранения. У нас нет времени выбивать из них разрешения.

Джек снова нахмурился:

— Мне тоже так кажется. Если уж у Джас возникают сомнения насчет этого проекта, можно себе представить, как отреагируют эти ребята. Кроме того, я полагаю, что наши акционеры тоже ничего не поймут. Нам нужно придумать какое-то прикрытие.

Том уже придумал.

— Мы можем начать осуществление нашего проекта под маркой выявления и исследования так называемого вредного гена. Помните это бездарное предложение президента, которое он пытался нам втереть?

— Ты имеешь в виду проект «Криминальный ген»? — вспомнила Джасмин.