— Они монстры, — слова сами вылетают из моего рта, срывая все замки. — На их руках горы трупов. Кучи смертей, которые они даже не пытаются скрыть!

Мужик затыкается. Смотрит на меня долго, пристально. Сначала как на сумасшедшую, сбежавшую из дурки посреди ночи, потом с подозрительным прищуром, а в конце в его глазах вспыхивает что-то похожее на снисхождение. От этого взгляда мне становится ещё тошнее, чем от его побоев.

Но если он передумает меня грохнуть как лишнего свидетеля, это будет чёртов подарок небес. А его следующая фраза обрывает все надежды на здравомыслие.

— Они не просто монстры, деточка, — тихо, почти доверительно начинает он. — Они оборотни.

Это слово — оборотни — вонзается в меня, как ржавый стальной кинжал. Я до последнего гнала его из своей головы! Пыталась придумать любое, самое бредовое объяснение: секретные технологии, маскарад, спецэффекты, массовые галлюцинации... Но этот мужик просто взял и озвучил мой самый жуткий кошмар. Вслух. В этой бетонной коробке, где пахнет смертью.

— Судя по тому, как ты пучишь глазища, про оборотней ты не слышала… — он хрипло смеется, и этот звук больше похож на скрежет металла по бетону.

— Это же… миф! — выдыхаю я, пытаясь уцепиться за остатки здравого смысла. — Страшилка для детей! Просто сказки, чтобы пугать непослушных…

— Сказки — это то, что менты борются с преступностью, крошка! — резко обрывает он меня, и в его глазах вспыхивает злой огонёк. — А их… их ты сама видела. Своими собственными глазами.

Молчу. Потому что это правда. Безнадежная, липкая, болезненная правда, которая сейчас выжигает мне мозг.

— Почему они… такие? — спрашиваю, заикаясь. — Что это за мутация?

— Шавками рождаются. Волчья кровь передается по наследству, как проклятие, — он сплевывает на пол. — Генетический мусор, который природа забыла вымести.

Перед глазами мгновенно всплывает лицо того маленького мальчика — сына Софии Волковой. Богдан. Милый, весёлый ребенок, который смеялся и вёл себя вполне по… человечески. Он что, тоже зверь? Внутри всё переворачивается от этой мысли, к горлу подкатывает тошнота.

— Потом эти твари сбиваются в стаи и творят свои беззакония, прикрываясь клыками, — продолжает мужик, не сводя с меня тяжелого взгляда.

— Но государство… почему правительство их покрывает? Спецгруппа «Тень», они же… работают на них? — я пытаюсь сложить этот пазл, но детали не стыкуются.

Разве можно подумать, что правительство стало бы связываться с такими… хищниками? Ещё сложнее подумать о том, что информация об оборотнях до сих пор не получила широкой огласки.

И тут я вспоминаю… исчезнувшие зрачки Макса. Как он это называл? Внушение? Кажется так! Может он и его сородичи именно так и скрывают свою сущность от людей?

Мужик откидывается на спинку ржавого стула, разглядывая меня с каким-то странным превосходством. Словно решает: стоит ли меня, временного жильца этого мира, посвящать в это дерьмо или проще пристрелить прямо сейчас. Шестое чувство орет: «Заткни уши, Ася! Тебе такое знать небезопасно!», но опера внутри не заткнуть — он отчаянно пытается превратить абсурд в логичную картинку.

— И да, и нет, — наконец цедит он с кривой усмешкой. — «Тень-08» создавали как секретное подразделение для самой грязной работы. Для того, за что не возьмутся даже самые отбитые мясники. Идеальные солдаты: сильные, быстрые, не боятся ни одного оружия, только серебра и аконита. Но вот только правительство не предугадало, что эти псы вовсе не ручные. У них нет хозяев, деточка. Их основная миссия — убивать. И когда они окончательно почуят вкус свободы, поводок просто лопнет.

Я перестаю дышать. Тело вибрирует мелкой, противной дрожью, и в такт словам этого мужика я слышу, как клацает моя собственная челюсть. Зуб на зуб не попадает, а в голове звонко бьёт одна мысль:

«Это не может быть правдой».

— То, что государство прячет их от людей под грифом секретности, не мешает им убивать! — его голос срывается на рык. — Они кровожадные твари, которым не место на нашей земле!

В каждом его слове столько концентрированной, выстоявшейся годами ненависти, что меня буквально вжимает в стену. У этого типа явно личные, кровавые счеты с этими... существами.

Перед глазами снова всплывает кошмарная сцена: взрывы, свист пуль, блондинка, падающая на землю в кровавых брызгах...

— А вы... — еле слышно шепчу я, сглатывая комок в горле, и чуть повышаю голос: — Вы разве не убийцы? Чем вы лучше?

Мужик ехидно оскаливается, обнажая ржавые зубы и десну.

— Мы, деточка, — Охотники! — выдает он с таким неприкрытым высокомерием, будто он как минимум архангел с огненным мечом. — Сам бог Фенор дал нам власть на порабощение этих тварей! Мы — чистильщики этого мира!

Боже, это какой-то запредельный сюр! Оборотни, тайные спецгруппы, фанатики-охотники, какой-то бог Фенор... Мой рациональный мозг, привыкший к Уголовному кодексу и протоколам, просто выключается. Может, я в коме? Может, я сейчас лежу в больничке после того взрыва, и это мой предсмертный бред?

Жмурюсь до боли, до белых пятен под веками, пытаясь вытряхнуть из головы этот бред. Но бетонный мешок никуда не девается, холод пола по-прежнему кусает кожу, а безумный фанатик-посланник бога всё так же стоит передо мной.

Моей логике не просто крышка — её расчленили и выбросили на помойку.

— И мы не остановимся, — чеканит он, не давая мне даже вздоха сделать, чтобы прийти в себя. — Пока не перебьём эту падаль до последнего щенка! Чтобы сама память о них выгорела!

Я распахиваю глаза, когда он рывком вскакивает со стула. Его перекошенная физиономия оказывается в сантиметрах от моей. Этот бешеный оскал... Слово«психопат»для него — слишком мягкое определение. Это диагноз, не подлежащий лечению.

— Я тут чё подумал, красавица… — омерзительный душок табака и гнили снова обволакивает меня, заставляя желудок сжаться. — Может, ты вступишь в нашу систему? Ищейкам не хватает свежей крови. Особенно такой… с харизмой и аппетитными формами.

Он проводит грязным пальцем по моей скуле, и меня прошибает такой волной омерзения, что страх переполняет меня до краёв.

— Что скажешь, капитанша? — он скалится, и в этом взгляде столько гнили, что хочется вывернуться наизнанку.

И если это приглашение в их интересненькую команду, то я пас! Это же реальная секта! Сумашедшие фанатики с автоматами!

— Я… я подумаю… — выдавливаю я, стараясь, чтобы голос не дрожал слишком сильно.

Думать тут нечего! Я и сейчас готова сказать, что в таких психоделических играх участвовать не намерена. Но если выдам «нет» прямо сейчас, где гарантия, что доживу до следующего вздоха? Судя по тому, что я видела в лесу, ни охотники, ни эти… прости господи, оборотни, свидетелей в живых не оставляют.