Это раздражало до зуда в кулаках. Он что, реально решил превратить мой допрос в паршивый романтический спектакль?! Клоши блестят, вино запотело в ведёрке... Не хватало только свечей и скрипача из шкафа.

— Романтик хренов, — прошипела я, подходя к тележке.

Рука сама потянулась к бутылке. Алкоголь сейчас был бы очень кстати — либо чтобы плеснуть ему в наглую морду, когда он выйдет, либо чтобы залить свой собственный стресс. Этикетка выглядела дорого, явно не «палёнка» из гаражей.

Из душа донесся смешок — этот гад явно услышал моё ворчание.

— Зайка, не стесняйся, открывай! — крикнул он сквозь шум воды. — Я скоро присоединюсь к банкету.

Да что б ты захлебнулся!

Приложив титанические усилия, я буквально оттащила себя к окну. Подальше от этой сияющей тележки, подальше от искушения плюнуть в его тарелку. А хотелось! Жуть как! Одно воспоминание о том, какой позор я испытала в машине, и внутри всё вскипало — я едва сдерживалась, чтобы не исполнить эту мелкую, но чертовски приятную месть.

Но звук воды в душе внезапно оборвался. В наступившей тишине каждый шорох казался громом. Почти в ту же секунду этот наглец выплыл в комнату, обмотанный лишь жалким куском полотенца. Ткань висела на его бёдрах так небрежно и низко, что я инстинктивно зажмурилась, чувствуя, как лицо обдаёт жаром.

— Что, капитан Зайка, всё ещё глаза прячешь? — его голос, низкий и вибрирующий, прозвучал совсем рядом. — Опер должен смотреть опасности в лицо. Или в то, что ниже.

Я стояла, вцепившись пальцами в собственные руки, и слышала, как он бесцеремонно гремит приборами, устраиваясь за столом. Запах мыла, мокрой кожи и жареного мяса заполнил номер, выбивая из головы последние крупицы профессионализма.

— Садись жрать, — приказал он, но я и с места не сдвинулась, — М! Ясно! Решила устроить забастовку… — бросает он, даже не глядя в мою сторону.

Да, именно это я и решила! Едой пахло просто одуряюще, желудок скрутило спазмом, но я знала — кусок в горло не полезет. Не сейчас. Особенно в его компании. Особенно когда этот наглец сидит напротив в одном полотенце и с таким аппетитом уничтожает стейк, будто не ел целую вечность.

Я во все глаза наблюдаю, как он смачно жует. Его кадык торопливо дёргается вверх-вниз, мощные челюсти работают четко и размеренно. В этом было что-то первобытное, пугающее и… возбуждающее.

— Кто эти «ищейки»? — выстреливаю я вопросом, стараясь, чтобы голос звучал по-оперски сухо, а не жалко.

Макс замирает с вилкой в руке. Медленно проглатывает кусок, запивает его глотком вина и только потом поднимает на меня свой тяжёлый взгляд. В полумраке номера его глаза кажутся совсем темными.

— Сперва еда, потом вопросы.

Собираю остатки сил и разворачиваюсь к окну. Дышу полной грудью стараясь привести мысли в норму, и жалею, что не прихватила с собой наручники. Возможно, я бы смогла как-то приковать этого верзилу к кровати и… ну не знаю, пытать что ли. Надеяться на то, что он будет предельно откровенен, было бессмысленно.

Спустя десять минут он, наконец, закончил с ужином. Вальяжно развалившись в кресле, Макс принялся разглядывать меня таким взглядом, что я чувствовала его кожей затылка. По спине промчался табун мурашек, ладони мгновенно стали влажными, а коленки предательски ослабли. Тяжёлая мужская аура заполняла номер, вытесняя кислород.

— Я тут подумал… — начал он низким, вибрирующим голосом.

— Удивительно! — вспыхнула я, моментально разворачиваясь к нему всем корпусом. — Неужели ты это умеешь?

Макс лишь усмехнулся моей дерзости, и от этой полуулыбки его взгляд стал ещё опаснее.

— Сыграем, — бросил он небрежно, игнорируя колкость. Пока я хмурилась, пытаясь разгадать подвох, он продолжил: — Правда или действие.

— Я не буду с тобой играть в детские игры! — отрезала я, скрестив руки на груди.

— Будешь, — спокойно кивнул он, подавшись чуть вперед. Полотенце на его бедрах опасно сместилось. — Тебе нужны ответы, Зайка. А давать их просто так, без какой-либо выгоды для себя, я не намерен.

— Тогда я сама всё узнаю! Без твоих подачек!

Он звонко, издевательски цокнул языком:

— Это вряд ли. Пока ты рылась в архивах, ты уже убедилась, что там глухая стена.

Чёртов кретин! Он что, открыто пользуется тем, что я всего лишь опер, которому никогда не светит легально заглянуть в досье его засекреченной группы «Тень»? И да, он делал именно это — прижимает меня к стенке, выставляя счет за информацию.

— Ну, так что? — он откинулся на спинку, выжидающе приподняв бровь. — Твой ход. Готова рискнуть? — его голос прозвучал низко, с вкрадчивой хрипотцой, которая заставила волоски на моих руках встать дыбом.

— А давай, — бросила я, внезапно почувствовав прилив нестерпимой, почти болезненной решимости.

Азарт перекрыл страх. Я должна дожать это дело, выпотрошить из него всё, что он скрывает за своей наглой ухмылкой.

— Только с условиями. Играем по-взрослому. Выбираем только«правду»! Никаких «действий», — отрезала я, понимая, что его «действия» могут закончиться для меня полной капитуляцией прямо на этой огромной кровати.

Макс растянул губы в улыбке, от которой внутри всё сжалось. В этом изгибе губ я отчетливо прочитала своё поражение, ещё даже не начав партию.

— Начнём, — коротко бросил он, по-хозяйски развалившись в кресле,— Правда.

— Кто такие ищейки и что им надо?

— Ищейки — это своего рода секретная организация, карательный отряд, который работает сам на себя. У них нет кодекса, только жажда смерти. И их основная цель — находить и уничтожать таких, как я.

— Каких именно? — вылетело из меня быстрее, чем я успела подумать.

Макс медленно поднял палец, призывая меня к тишине. Его взгляд потемнел, став тяжёлым, как свинец.

— Один вопрос — один ответ, капитан Зайка. Мы же играем по правилам, верно? Теперь мой черёд заглянуть тебе в душу.

Он подался вперёд, и полотенце на его бёдрах предательски опасно натянулось.

— Почему ты до сих пор не вызвала своих, когда я был в душе? У тебя была куча времени. Телефон, окно, дверь... Ты могла свалить десять раз. Почему осталась, А-ся?

От его вопроса всё внутри завибрировало, словно кто-то врубил внутри меня миксер в режиме «турбо».

— Я... — я запнулась, чувствуя, как щёки снова начинает обжигать предательский румянец. — Я не хотела подставлять ребят.

Это была, от части, правда. От самой мизерной части!

Макс звонко расхохотался, откидываясь на спинку кресла.