— А может я не хотела…

— Сука! — фыркаю, она вздрагивает. Гашу поднявшийся огонь, выдыхая. — Хули ты мне кровь кипятишь! Ты бляха потекла вся от меня!

— А ты нормально разговаривать умеешь? Без мата! — кричит и краснеет как спелый помидор.

— Нет, не умею! У меня очень богатый словарный запас, состоящий непосредственно из мата!

Затыкается. Я следом. Стоим и смотрим друг на друга в этой немой дуэли — кто кого. Она хмурится, брови сводит на переносице, пытаясь отыскать ещё порцию какого-нибудь говна. Но не находит. За это высшим силам особая благодарка! Я уже на грани взорваться!

Копша первой взгляд отводит. Отворачивается, шарит на кухне, замешивая себе, то же пойло, слабо напоминающее кофе. Скольжу взглядом по её напряжённым плечам, спине, утыкаюсь в полуголый зад. Попка что надо, конечно, особенно в этих шортиках пижамных. Лучше чем в форме даже.

— А ты не пялиться так откровенно тоже не можешь?

Скалюсь от её слов.

— Не могу, — соглашаюсь.

Ну, хули делать! Я ж не виноват, что я мужик с потребностями поглазеть на прелести. Особенно когда есть на что! Но с неимоверными усилиями отворачиваюсь, чтобы не смущать и не разрушить это хрупкое равновесие.

Смотрю на семейный алтарь с фотками, в тонких рамках на серванте. На первой, видать, её предки, свадьба, все дела. Другая — мужик в ментовской форме рядом с женщиной, кажись, её маман, и она — мини-версия правосудия. Грозная кнопка с претензией ко всей вселенной. По одному взгляду было понятно: вырастет — наденет погоны. У неё в зрачках вместо искорок — статья за мошенничество и явное желание упаковать любого, кто дышит не по уставу.

— Твои предки? — спрашиваю.

Секундная тишина, затем раздается её голос:

— Да.

Смотрю на неё вполоборота. Та сидит на моём месте за баркой, отхлебывает кофе из ярко-оранжевой кружки, глотает и сдаётся на мой вопросительный взгляд:

— Мама умерла, когда мне я ещё ребёнком была, — и голос ровный, даже не дрогнул, кажись, смерилась. — Отец служил в органах.

Да я понял, династия ментов — это приговор!

— Из-за него пошла в полицию?

На какой мне это? Хер знает. Тупо сглаживаю углы.

— По большей части, — отвечает, кивая, и снова кофе отхлёбывает. — Когда его убили… решила, что буду бороться с преступностью.

И звучит это как лозунг. Жаль, что изначально провальный!

— Его не стало, когда мне было семнадцать, — вновь продолжает. — Провела год в детдоме… так что я не меньше твоего знаю, что это — жизнь без родителей!

И тут я понимаю — знает! Сука! Знает про то, что я детдомовский! А ещё про группу «Тень», сука! Много же она нарыла, пока я в казематах чах.

Топаю до неё. Усаживаюсь на стул напротив. Она следит за каждым моим движением и плотнее кружку пальцами сжимает.

Ну окей. Внушить ей не получается. Ни трезвой, ни бухой в хламину! Может, договориться?

— Ты бы не лезла в дела группы «Тень»…

— Почему?

— Не понравится.

Это правда! Там такое дермище, и не только про оборотней, вообще на всё правительство. А зная её… эта отличница по правосудию реальную волну поднимет!

Девчонка смотрит на меня, словно пытается по роже моей прочитать, что ж за тайну я храню. Но хуй там! Моё ебало — неприступная завеса!

— А ты попробуй, — голос её становится требовательный.

Усмехаюсь над ней. Ведёт себя как мелкий бур по добыче ископаемых! Но смешного мало. Этот бур ведь и добурить сможет.

— Не боишься, что тебя уволят, если ты свой нос сунешь в эту тему?

— Меня уже списали!

Брови мои машинально вверх подскакивают. Та либо ахуенно врёт, либо реально так. Смотрит прямо в глаза, без тени пиздежа.

— Отправили в отпуск, — поясняет. — Из-за тебя, между прочим!

— Во как! А ты тут совершенно не причём, — саркастично усмехаюсь я.

— Я ловлю преступников. Это моя обязанность. А ты… я знаю, что ты отморозок, которого прикрывают секретностью!

— Да нихрена ты не знаешь! А-ся! — выплёвываю я, и меня реально начинает колотить, словно внутри завёлся мотор без глушителя.

Усидеть на месте не получается. От слова совсем. Спрыгиваю со стула в жажде что-нибудь разъебать. Или кого-нибудь. А эта стерва словно дрова в топку моего гнева подкидывает — одной рукой, непринуждённо.

— Вы с такими же секретниками ведёте бизнес — «Альфа», охранное агентство. И по документам они такие же трупы, как и ты! Зачем государству скрывать вас? Какие поручения вы выполняете?

И с каждым её вопросом мой пульс ускоряется, приближаясь к критической точке кипения. Ещё чуть-чуть — и из ушей пойдёт пар.

— Не так давно вы были замешаны с нефтяниками из РНК. По данным, всех директоров убили — громкое дело, которое тут же засекретили. Это ваших рук дела? Зачем правительству РНК? Кто был вашим нанимателем?

Бах! Блядь! Внутри взрывается этот шар, разливаясь по венам термоядерным огнём — праздничный фейерверк в честь моего скорого превращения.

Вообще не понимаю, как оказываюсь рядом. Руки сами впиваются в неё — должно быть, болезненно, потому что она взвизгивает и повисает в моей хватке, как куртка на гвозде. Глазищами уставилась на меня, не моргая, а в них — и ужас, и та настойчивость, что присуща только этой бабе, способная меня сломать, сука, парой вопросов.

Держу волчару на таком коротком поводке, что он трещит по швам, будто старые джинсы, и с каждой секундой удерживать его становится всё невыносимей.

— В последний раз предупреждаю тебя, А-ся, — рычу я, а сам молюсь, чтобы моё лицо ещё оставалось человеческим. Но чувствую, как желваки на ебале трясутся, а тело хрустит, оповещая, что до выхода оборотня осталось полшага. — Не суйся в это дерьмо!

Она бегает глазами по моей физиономии. Видать, не понимает, чего это моё ебало так шевелится. Потом тихо так спрашивает, будто на исповеди:

— И последний вопрос,… что с твоими зрачками?

Швыряю её на стул — пусть посидит, подумает о прекрасном — и пулей вылетаю из хаты. Даже кроссовки не надеваю, просто прихватываю их, как после доброй вечеринки. Прыгаю в тачку и сразу вдавливаю газ в пол. По дырявому асфальту несусь на полной скорости, разбрызгивая лужи на километр вперёд, будто поливаю ненавистью все окрестности.

Скорость. Сейчас нужна максимальная! Во-первых — убраться подальше, чтобы не вернуться и не открутить ей её умную башку. Во-вторых — переключить внимание, чтобы не обратиться прямо в тачке, это будет перебор даже для моей биографии.