Маленький, круглый, с вечно пунцовым лицом, как у варёного рака, в идиотском светло-голубом костюме. Этот гомофобный троль только рушит все мои планы.

Но он, кажется, не вникает в обстановку. Встаёт рядом и гремит своим писклявым голосом на капитана Зайку:

— Я буду жаловаться в вышестоящие инстанции!

Копша закатывает глаза, устало выдыхает. Плюхается на стул, скрестив руки на груди с видом великомученицы.

— Господин Свиридов, какая встреча, — тянет она. — Даже не сомневалась, что это ваш подзащитный!

И по её тону я понимаю — она уже готовится к тонне проблем, которые ей устроит этот адвокатишка.

Свиридов — акула в судебных делах, это надо признать. Изворотливый, как пиявка, которая всегда найдёт слабое место и высосет всё до капли. А ещё ему плевать, кто ты и что натворил. Берётся за любое дело без разговоров. Именно поэтому наш Альфа и держит его на коротком поводке.

А что, не каждый адвокат, узнав, что его подзащитный — оборотень, останется вменяемым!

О нашем существовании знают единицы. Адвокат Свиридов. Частный врач Мухин, он же Муха. Ну и Софи с той самой рыжей ведьмой.

Даже одуванчик не в курсе. Во-первых, она не видела нас в шкуре, а во-вторых, если бы и увидела — мы бы внушили ей забыть. Да, у нас, оборотней, есть один удобный фокус: мы можем влиять на волю обычных смертных. Заставить забыть о нашем существовании или сделать так, как нам нужно. И это работает. Всегда. Безотказно.

Но Свиридову внушать не пришлось — пиявка прошаренная, и без лишних слов делает всё, что прикажешь. Чем я сейчас и пользуюсь.

— Сядь, — командую я, и тот, захлопнув свой рот, плюхается на стул рядом.

В нос бьёт волна дешёвого одеколона. Аж глаза слезятся. Фыркаю, морщусь, отворачиваюсь. А тот, смягчая тон, обращается ко мне:

— Господин Волков велел вам позвонить ему.

— Сигареты и телефон, — бросаю я.

Тот быстро шарит по карманам, достаёт пачку, зажигалку и телефон.

Сначала перекур. Нехватка никотина уже взрывается в груди сиреной.

— Здесь нельзя курить! — возмущённо пыхтит Зайка, бросая на меня взгляд, полный ярости.

Свиридов тут же начинает:

— В прошлый раз…

— Завали! — обрываю его, и он затыкается по команде.

Молодец! Знает, что меня лучше не злить. Значит, поживёт ещё, толстая рожа.

Бросаю взгляд на копшу. Яростная, как тысяча дьяволиц!

— Капитан Зайка, сделай для меня исключение, а? — пыхчу я. — А то взорвусь, ей-богу!

Она недовольно морщится, но я и не жду разрешения. Закуриваю прямо здесь. Затяжка — глубокая, долгая. Горечь прожигает горло, наполняет лёгкие. Кайф! Теперь можно и с Волком поболтать.

Беру телефон адвокатишки, набираю Альфу. Пока жду ответа, смолю как паровоз, но старательно пускаю дым в сторону. Вижу, как девчонке не нравится запах дыма. А может, и всё происходящее. Хрен его знает.

А я так и знал — лучше бы нам сразу перейти к траху, а не разводить это цирковое шоу!

— Свиридов! — раздаётся в трубке голос Альфы.

— Лис, — коротко отзываюсь я.

— Чего случилось?

— У белобрысой ебанашки спроси, — фыркаю я.

— Сбежала? — уточняет Волк.

— Угу,— отвечаю сквозь новый затяг.

В трубке — пауза, а потом поток крепкого мата. Почти минуту Альфа кроет ту белобрысую, на чём свет стоит. И правильно! Пусть у этой мартышки не только щёки горят, ещё и задница впридачу!

— Свиридов тебя вытащит, — говорит Волк.

— Я сам.

— Что значит — сам?

Чую, Волк на грани. Ну да, мы те ещё псы, с нами одни проблемы, но на то он и Альфа, чтобы… терпеть. А куда деваться?

— У меня тут, понимаешь… — бросаю взгляд на девчонку.

Та вся во внимании, пытается уловить суть разговора, чтобы зацепиться хоть за что-то. Уморительная! Решаю снова её завести.

— Сорок восемь часов, Зайка? — обращаюсь к ней.

Она багровеет пуще Свиридова, а у меня тягучий мёд по жилам от её вида. И я снова говорю Альфе, двоясь оскалом в тридцать два:

— Двое суток, Волк. Считай, у меня внеплановый отпуск на курорте местного разлива!

Альфа замолкает на секунду. Переваривает. Потом переспрашивает:

— Ты совсем рехнулся?

— Чутка, — отвечаю.

Да, бля. Траха не было уже месяц. Хорошего — так и не припомню, когда был в последний раз! Яйца гудят, наливаются свинцом. От перенапряжения ещё отвалятся. А тут такая чёткая Зайка сидит. Губу прикусывает, будто уже догадывается, о том, что я мечтаю с её ротиком сделать!

Упустить такой шанс? Ни в жизнь!

— Бля… — выдыхает в трубку Альфа. — Ты ебанутый.

А мне это только забава.

— А кто же ещё, если не я!

— Ладно. Жду тебя через двое суток. И смотри там…

— Всё будет гладко, братан! — обрываю его нравоучения.

Сбрасываю вызов, не глядя сую телефон в потные ладони Свиридова. Взгляд снова на копше. Она так забавно челюстью водит, будто мои кости перемалывает.

— Я бы хотел ознакомиться с материалами дела моего подзащитного, — обращается Свиридов к девчонке.

Та ведёт со мной немую дуэль взглядов. Швыряет ему папку на стол. И прежде чем адвокатишка её схватит, я перехватываю её сам.

— Свободен, Свиридов. Я сам разберусь.

— Но…

Отрываю взгляд от девчонки и смотрю на него. Тот теряет свою привычную красноту. Бледнеет на глазах. Его испуганный взгляд мечется по моему лицу, и он, видимо, соображает, что с ним будет, если он сию же секунду не свалит.

— Понял-понял! — крякает он сквозь идиотскую улыбку. — Но если что — мой телефон…

Стоит мне лишь чуть наклонить голову, и он срывается с места. Семенит к выходу, стучит в дверь судорожно и исчезает в темноте коридора.

Откидываюсь на спинку стула, открываю папку. Не спеша листаю. Страниц немного — по сути, взяли на пустом месте.

— Самоуверенно, — произносит девчонка, видать на то, что я адвоката отпустил.