Сам он еще не до конца оправился после их последней встречи. Левая рука двигалась хуже правой, возле виска остался темный след, но в остальном Аластор выглядел почти как раньше. Спокойный, собранный, уверенный в себе. Аннабет поймала его взгляд и сразу вспомнила Макса. Не последние секунды — почему-то нет. Вспомнила, как он поправлял очки, когда нервничал, как ждал ее возле метро с двумя яблоками в карамели, как смешно морщился от слишком сладкого чая. От этого стало гораздо хуже. Она сунула руку в карман и сжала пальцы, хотя сломанные очки Макса оставила в убежище. Правильно сделала. Ей не хотелось приносить сюда еще и их.

Адриан появился позже и привел с собой всего нескольких вампиров. Даниэль заметил это сразу. Он стоял неподалеку от Аннабет и ничего не сказал, только проводил вошедших долгим взглядом. В вампирах вообще что-то изменилось. Раньше рядом с Адрианом они казались частью одного целого, теперь между ними оставалось слишком много свободного пространства. Кто-то держался у стены, двое негромко переговаривались между собой. Даже когда Адриан остановился, остальные не выстроились за его спиной, и Аннабет подумала, что это хороший знак. Или просто очень хотелось так думать.

Алиша появилась последней. Вошла так, словно это она заставила всех ждать и именно поэтому имеет право выглядеть довольной. Все в ней было безупречно: волосы, платье, гладкая кожа, которой она так отчаянно не позволяла стареть. Аннабет невольно посмотрела на ведьм за ее спиной и почти сразу нашла Беатрис. Та пришла, но держалась далеко от Алиши. Рядом стояли еще несколько женщин, и ни одна не торопилась занимать привычное место возле главы ковена. Валери тоже это заметила. Ничего не сказала, только уголок ее рта едва заметно дернулся.

В центре зала стоял массивный каменный стол. На него Аннабет заранее положила три фрагмента. Отсюда они выглядели совершенно невзрачно — старые листы, за которые за последние недели успели похищать, предавать и убивать. На третьем все еще оставались бурые пятна. Аннабет не стала ничего с ними делать. Не смогла.

Когда все собрались, возникла короткая, почти нелепая пауза. Никто не знал, кто должен начать. Каждый пришел сюда ради силы Фатаны, но никто не хотел первым показать, насколько сильно она ему нужна. Аннабет молчала намеренно. Кай стоял справа от нее, расслабленный до неприличия, и если бы она не знала его, решила бы, что происходящее его вообще не касается. Только взгляд у него был слишком внимательный.

Аластор выдержал меньше остальных.

— Начинай.

У Аннабет даже не сразу нашлось что ответить. Она столько раз представляла эту встречу, боялась, что выдаст себя, что не сможет убедительно сыграть девушку, решившую принять силу Фатаны, а оказалось, никакой игры пока не требуется. Они сами уже все придумали.

— С чего?

Аластор посмотрел на нее с раздражением.

— Ты знаешь, с чего.

— Нет. Правда. Я хочу услышать.

Он не ответил, зато вмешалась Алиша. Ее интересовало, каким образом будет распределяться доступ к силе после завершения ритуала. Слово «распределяться» особенно понравилось Адриану, и он поинтересовался, когда именно ведьмы успели решить, что им вообще что-то положено. Дальше все пошло почти без участия Аннабет. Аластор напомнил о том, кто нашел способ пробудить силу Фатаны. Алиша — чем закончилась его первая попытка. Адриан заявил, что не позволит ни магам, ни ведьмам получить преимущество, способное окончательно нарушить равновесие.

Равновесие.

Они повторяли это слово чаще остальных.

Аннабет слушала и сначала нервничала, потом злилась, а через несколько минут ей вдруг стало смешно. Не весело. Просто слишком уж нелепо все выглядело. Она стояла в нескольких шагах от них, живая, вполне способная слышать, а они уже обсуждали, кому достанется ее будущая сила и каким образом остальные будут защищаться от счастливчика.

Смешок вырвался сам. Все трое посмотрели на нее.

— Простите, — сказала Аннабет и тут же поняла, что извиняться совершенно не хочется. — Нет, не простите. Вы вообще себя слышите?

Алиша нахмурилась, но Аннабет уже не могла остановиться.

— Я еще ничего не сделала. Даже ритуал не начала, а вы уже решаете, кому я потом достанусь.

— Речь идет не о тебе, — сказал Аластор.

Вот теперь стало совсем смешно.

— Конечно. Только о том, что у меня внутри.

Он не ответил.

Аннабет посмотрела на Адриана. Тот держался спокойнее остальных, но за его плечом стояли вампиры, которые прекрасно слышали весь разговор.

— И что потом? — спросила она. — Допустим, все получилось. Сила Фатаны у меня. Дальше что?

Ответить никто не торопился. Наверное, потому, что любой честный ответ прозвучал бы слишком плохо.

Аннабет кивнула сама себе.

— Понятно.

Она не собиралась устраивать суд над каждым из них, но слишком многое уже накопилось. Адриан говорил о защите своего народа и годами держал Даниэля на клейме, превращая его в оружие всякий раз, когда это было удобно. Алиша рассуждала о ковене и равновесии, а сама понемногу вытягивала силу из тех, кто ей доверял. Аластор был уверен, что магов притесняют, поэтому решил исправить несправедливость самым простым способом — стать сильнее всех.

Наверное, у каждого когда-то была причина. Возможно, даже хорошая. Вот только потом причины закончились, а желание получить еще немного власти осталось.

— Вы все так боялись, что другой получит больше, что сами не заметили, во что превратились, — сказала Аннабет.

Алиша усмехнулась.

— И ты собираешься нас судить?

— Нет. Мне своих проблем хватает.

Это было правдой. Аннабет совершенно не хотела становиться ни судьей, ни новой главой Триады, ни человеком, который сейчас объяснит существам в несколько раз старше нее, как правильно жить. Пусть сами разбираются. Но некоторые вещи уже невозможно было просто оставить.

Она посмотрела на чистую шею Даниэля. Адриан проследил за ее взглядом. И впервые за вечер потерял спокойствие.

— Не надо, — сказал Даниэль.

Аннабет повернулась к нему. Он смотрел не на нее — на Адриана.

— Я сам.

Несколько секунд они молчали. Потом Даниэль чуть оттянул ворот футболки, хотя в этом не было необходимости. Клейма не было видно и так.

— Его больше нет.

Адриан нахмурился.

— Я вижу.

— Они тоже.

Даниэль кивнул на вампиров за его спиной.

Вот это оказалось важнее любых обвинений. Вампиры действительно смотрели. Один даже подошел чуть ближе, будто хотел убедиться собственными глазами. Клеймо Адриана знали. Наверняка знали и то, что оно означало. Только раньше никто не задавался вопросом, что будет, если однажды тот же знак появится на ком-то другом.

Сначала никто ничего не сказал. Потом один из вампиров спросил:

— Сколько еще?

Адриан медленно повернулся к нему.

— Что?

— Таких клейм.

— Это не касается тебя.

Вампир усмехнулся.

— Вот это я уже слышал.

Кто-то за его спиной тихо выругался.

Аннабет перевела взгляд на Даниэля. Кажется, дело было уже не только в нем.

— Мы шли за тобой против магов, — сказал другой вампир. — Не для того, чтобы однажды оказаться на таком же поводке.

— Никто из вас не носит клейма. — Адриан выкрикнул это яростно.

— Это ложь, — спокойно сказал Даниэль. — Каждая ваша татуировка несет в себе магию крови. Текст древнего договора гласил: "Не обращать живую кровь в раба." Но за тысячи лет вампиры сумели обойти этот запрет. Они вынуждали нас дать согласие, которое не было добровольным. Они ставили на нас клейма. Мы стали оружием. Бессмертным и смертоносным оружием. Нас лишили свободы и выбора. Ваши татуировки, не знак отличия. Знак подчинения.

После этого стало совсем тихо. Вампиры стали рассматривать свои татуировки. Один из вампиров отошел к стене.

— Наше останется нашим. Но за твою Фатану я воевать не буду.

Через несколько секунд рядом с ним встал еще один. Потом третий. Адриан смотрел на них с такой яростью, что Аннабет ожидала нападения. Не случилось. Возможно, потому что слишком многие смотрели.