Аннабет посмотрела на нее.

— После сегодняшнего маги будут осторожнее. Ведьмы тоже. Вампиры. Если понадобится, ты можешь сделать так, чтобы больше никто не захотел проверять, насколько далеко ты способна зайти.

— Они будут меня бояться.

— Скорее всего.

Странно, но мысль не показалась отвратительной.

После Аластора, Алиши, Адриана хотелось ответить только одно: пусть.

Аннабет посмотрела на Фатану.

— Ты так делала?

Фатана поняла вопрос.

— Да.

— Держала их в страхе?

— Иногда.

Ответ оказался неожиданным. Девушка посмотрела на нее внимательнее.

— И тебе это нравилось?

Фатана не ответила сразу.

— Иногда и это.

Впервые за весь разговор в ее голосе появилось что-то неприятное — не гордость, скорее слишком старая память, от которой уже невозможно избавиться.

— Когда тебя боятся, многие проблемы действительно решаются быстрее. Не приходится убеждать, договариваться, ждать, пока остальные поймут то, что для тебя давно очевидно. Особенно когда знаешь, что способна остановить их, если они снова начнут войну.

— Но ты остановила войну.

— Остановила.

— Спасла город.

— Да.

— Тогда что было не так?

Фатана отвернулась к воде. Некоторое время слышался только плеск.

— Война закончилась. А проблемы — нет. Нужно было провести границы, решить, что позволено каждому народу, что делать с теми, кто нарушит Договор. Сначала без меня действительно не получалось.

Фатана замолчала.

— А потом?

— Потом я привыкла.

Аннабет посмотрела на нее.

— К чему?

— К тому, что последнее слово остается за мной.

Фатана усмехнулась, но веселого в этом не было.

— Самое неприятное, что очень часто я действительно была права. После пары случаев перестаешь спрашивать себя, имеешь ли право вмешиваться. Начинаешь спрашивать только, насколько быстро это сделать.

— И никто не мог тебя остановить.

— Могли попытаться.

— Не очень успешно, полагаю.

— Не очень.

Фатана посмотрела на воду.

— Однажды я поняла, что они больше не умеют жить без меня. Ждут решения. Боятся решения. Пытаются угадать, что я разрешу. И я сама их этому научила.

— Поэтому ты ушла.

— Поэтому поняла, что должна.

— Хотя знала, что без тебя все может опять развалиться.

— Да.

— И развалилось.

— Не сразу. И не окончательно.

Аннабет невесело усмехнулась.

— Ты давно была в Ньюворне?

Фатана тоже едва заметно улыбнулась.

— Справедливое замечание.

Несколько секунд они молчали. Аннабет снова почувствовала кулон. Теперь не нужно было даже прикасаться. Она просто знала, что сила там. Можно было взять ее, оставить себе.

Не обязательно становиться новой Фатаной. Не обязательно править городом. Можно ведь использовать ее только сейчас. Разобраться с Аластором. Поставить на место Алиши. Дать понять Адриану, что Даниэль больше не его собственность.

А потом остановиться. Эта мысль была очень удобной. Настолько, что девушка ей не поверила.

— А если я возьму ее, но не стану вмешиваться во все подряд?

Фатана посмотрела на нее.

— Возможно, у тебя получится.

— Ужасный ответ.

— Другого нет.

— Ты могла бы хотя бы соврать.

— Тогда какой смысл спрашивать?

Аннабет вздохнула. Наверное, никакого.

Она прошлась вдоль берега, потом села на большой камень. Сила Фатаны больше не пугала. Вот в чем была проблема. Впервые она могла представить, как пользуется ею, и это не казалось чем-то невозможным.

Наоборот — слишком легко.

— Я не потяну, — сказала она наконец.

Фатана не ответила.

— Не в смысле магии. С ней, наверное, разберусь. Я про все остальное.

Аннабет потерла ладонями лицо.

— Ты прожила… я даже не знаю, сколько.

— Долго.

— Очень содержательно. А мне двадцать один. Я понятия не имею, как должен быть устроен магический мир. Я еще пару недель назад вообще не знала, что он существует. А теперь должна решить, кого можно пугать божественной силой ради общего блага?

Фатана смотрела на нее серьезно.

— Не должна.

Аннабет подняла голову.

— Вот именно.

Она произнесла это и неожиданно почувствовала облегчение. Небольшое, но настоящее.

— Я не хочу твою силу.

Теперь слова прозвучали иначе. Не как попытка избавиться от чего-то страшного. Аннабет больше ее не боялась. Она просто не хотела брать на себя то, что шло вместе с ней.

— Аластора я все равно достану, — добавила она. — Только как-нибудь без превращения в богиню.

Фатана едва заметно улыбнулась.

— В этом я почему-то не сомневаюсь.

Аннабет посмотрела на нее.

— А вот это уже звучало почти как комплимент.

— Не привыкай.

Она фыркнула и снова посмотрела на воду. Наверное, на этом можно было закончить. Но внутри что-то продолжало цепляться за разговор. Если не сила — тогда что?

Просто победить Аластора?

Этого было мало.

Даже если завтра он исчезнет, останется Алиша. Адриан. Потом придут другие. И все повторится.

Аннабет вспомнила Даниэля. То, как он пытался остановить собственное тело и не мог. Как вцепился ей в шею, потому что чужой приказ оказался сильнее его воли.

Потом вспомнила темные линии на коже Макса. На этом воспоминании пришлось ненадолго закрыть глаза.

Она не стала говорить о нем. Не здесь.

— Я все равно хочу кое-что изменить.

Фатана ждала.

— Макс. Даниэль. То, что Алиша делала со своими ведьмами... У них разные названия для одного и того же.

— Для чего?

Аннабет задумалась.

— Для права решать за другого.

Она подняла камешек и бросила в воду.

— Клеймо, договор, подчиняющее заклинание — какая разница? Если человек не может сказать «нет», значит, кто-то уже решил, что его воля ничего не стоит.

— Иногда чужая воля опасна.

— Знаю.

— И что тогда?

Аннабет раздраженно посмотрела на нее.

— Понятия не имею. Я не собираюсь за пять минут придумывать идеальное устройство магического общества.

Фатана чуть улыбнулась.

— Уже лучше.

— Но я точно знаю, чего не хочу.

Аннабет вытянула ладонь. Над ней появилось маленькое пламя индиго.

— Я не хочу уничтожать это. И не хочу, чтобы тот, у кого магии больше, автоматически получал право решать за остальных.

Она посмотрела на огонь.

— Ньюворн мой дом. Весь. И если я когда-нибудь полезу что-то в нем менять, придется сначала хотя бы понять, как он устроен.

Аннабет погасила пламя и взялась за кулон.

— А для этого мне не нужна сила богини.

Она посмотрела на Фатану.

— Мне хватит моей.

Фатана долго смотрела на нее. Не хвалила. Не спрашивала, уверена ли она. Просто смотрела. И Аннабет впервые подумала, что, возможно, богиня ждала от нее не конкретных слов.

Она вообще чего-то ждала. Но спрашивать не стала. Золото внутри кулона дрогнуло.

Аннабет почувствовала движение почти сразу. Сила не исчезала резко, не вырывалась из нее. Она уходила медленно, будто вода отступала после прилива.

Аннабет машинально потянулась к своей магии. Индиго отозвалось сразу. На месте. Ее.

А золото собиралось вокруг Фатаны. Та закрыла глаза. И впервые за все время, что Аннабет ее знала, лицо богини потеряло привычное спокойствие. Губы дрогнули. Она вдохнула слишком глубоко, словно до этого очень долго не могла сделать нормальный вдох.

— Фатана?

Она открыла глаза. Они блестели.

— Все хорошо.

Аннабет нахмурилась.

— Ты плачешь.

— Бывает.

— С тобой?

Фатана тихо рассмеялась. И именно этот смех окончательно убедил Аннабет, что происходит что-то гораздо большее, чем простое возвращение силы.

— Ты знала, что так будет.

Фатана вытерла щеку.

— Надеялась.

— На что?

Она посмотрела на Аннабет долго и как-то совсем иначе.

— Что однажды смогу уйти.

Аннабет замолчала. Золотой свет становился ярче, а сама Фатана — прозрачнее.