— Вы разберитесь с этим, кто там ставил палки в колеса «Фирме» для проведения этой операции и будем наказывать, примерно наказывать таких деятелей! — рассердился Брежнев. — Страна потеряла как минимум один миллиард долларов!

— Разбираемся, но все прикрываются инструкциями, все действовали четко по ним. Надо менять инструкции Леонид Ильич — ответил Цвигун.

— Ну так меняйте, за чем дело встало? — спросил Брежнев.

— Это уже компетенция Совмина СССР — уныло ответил Цвигун.

— Да, эти межведомственные барьеры достали уже — вздохнул Брежнев.

— А что, Крапивин на золоте ничего не стал зарабатывать? — спросил Андропов. — Все деньги в серебро вложил?

— Ну почему же, у него имелась возможность взять кредит в сто пятьдесят миллионов долларов под залог купленного серебра, и на золоте он заработал четыреста пятьдесят миллионов долларов прибыли, и все эти средства легальны, находятся на счетах в США. Правда все заработанные им средства уже превратились в акции стабильных компаний с доходом примерно двенадцать процентов годовых, что в долларах будет двести сорок миллионов в год — ответил Цвигун.

— Поразительно! Нам надо учиться так быстро реагировать на движение рынка! — воскликнул Брежнев. — Крапивин теперь будет получать доход двести сорок миллионов долларов в год со своих капиталов! Это доход целого министерства у нас!

— Может попросить Крапивина заплатить подоходный налог? — спросил Лигачев, новичок в Политбюро.

— Мы тут завели речь о том, как его наградить, а не как ободрать! — возмутился Андропов.

— По законам США, прибыль, вложенная в акции или в бизнес, налогом не облагается. Облагаются налогами только доходы, пущенные на выплату дивидендов — уточнил Цвигун. — А он всю прибыль вложил в акции, нам надо тоже придерживаться таких законов. Ну и второй момент — мы же подписали с США соглашение об исключении двойного налогообложения граждан, тут как раз этот случай. На деньги, заработанные в США, может претендовать только Минфин США. Так что за свои американские заработки Крапивин будет платить налоги в США. Ну а его средства, которые находятся на офшорных счетах «Фирмы» Пивторанова, вообще не облагаются налогами. Да и для него это просто цифры, поскольку он имеет к ним доступ только для управления инвестициями. Ну как у нас управляющий банком — сидит на куче денег, но тронуть их не может. Так и Крапивин, миллиардер, но тратит на себя только свои гонорары за песни и книги в СССР.

— Нам надо бережно относиться к Крапивину — сказал Брежнев, адресуя это больше Лигачеву. — Он для нас уже столько сделал! Никакими миллиардами не оценить. Пусть зарабатывает свои миллиарды, покупает шикарные яхты, чем там еще миллиардеры развлекаются. Ему пока это недоступно, к сожалению, мы пока не можем его за границу выпускать. Поэтому ни яхты, ни собственные самолеты ему пока недоступны — усмехнулся он. — Но лет через пять я думаю, что все его прогнозы потеряют свое значение, их можно будет воспринимать не более, чем фантастику, и тогда его можно будет выпускать за границу.

— Я хочу подчеркнуть Егор Кузьмич, что эти миллиарды он заработал, рискуя собственными средствами. В свою очередь, как говорят на Западе, стартовый капитал он заработал за публикацию своих книг и исполнение музыкальных произведений в США. СССР на это ни копейки не потратил. Он даже школу музыкальную у нас не заканчивал — сказал Андропов с усмешкой.

— Вас понял, будем стараться обеспечивая для Крапивина максимально комфортные условия в СССР — ответил Лигачев, демонстрируя руководителям свое понимание ситуации.

Системы ПВО

Пришли распоряжения в наши ЗАО «Вызов» и «Позитрон» об участии в разработке и производстве системы перехвата крылатых ракет на малой высоте — СПКР (МВ) — такая аббревиатура была придумана военными. Их такая система очень заинтересовала, надо было теперь нам ей заниматься. Пригласил к себе Никишина, Харитонова, Лескова — это ведущий разработчик системы управления ракетой «Стрела-3», который перешел к нам.

— Ну что товарищи, инициатива наказуема. Министерство обороны хочет получить от нас систему противодействия массовым налетам крылатых ракет на малых высотах, это примерно от пятидесяти до двухсот метров. Для поражения целей можно использовать комплексы «Стрела-2», ну и наверно «Стрела-3», которые надо будет интегрировать в систему управления дроном. Идея простая — комплекс СПКР барражирует в заданном охраняемом районе, при обнаружении крылатой ракеты производит запуск ракеты из ПЗРК. Идея понятна? — спросил я после вступительной речи.

— Идея понятна — тут же отозвался Александр Лесков. — Только кто даст нам наводку на цель?

— Вероятно из ПВО страны поступит команда о прорыве или пуске таких ракет — ответил я.

— Это типа бабка надвое сказала, мы так ничего не сможем перехватить. Нужна собственная станция разведки и целеуказаний, хотя бы СУРН от зенитно-ракетного комплекса ПВО КУБ. Он обнаружит такую цель на расстоянии пятидесяти километров, и мы уже будем знать, куда они летят, отправим наши дроны на их перехват — сказал Александр. — В свою телекамеру мы не увидим ракету раньше, чем за пять километров, а если она будет лететь в стороне, то только рукой помашем ей вслед.

— Или нам, а может даже и еще, придется разработать собственную СУРН — станцию разведки и с ее помощью наводить свои дроны — сказал Харитонов. — Но нам под силу только оптико-электронная разведка, радары нам не под силу разработать. Изображение с телекамер мы сможем обработать ЭВМ и выявить наши цели.

— Но я боюсь, что такая система у вас сожрет все ресурсы аккумуляторов — усмехнулся Никишин.

— Там будут стоять ДВС Ротакс — сказал я. — Похоже, что не один.

— Если использовать 586 процессоры, то он один справится с такой обработкой — сказал Никишин. — Ну от силы парочку придется поставить в сервер.

— Разумеется, мы будем использовать 586 процессоры с самой высокой частотой — ответил я.

— А что, если изображение передавать в сервер и там обрабатывать? Мы же будем действовать в локальной области ПВО. Там в центре и будет стоять наша система обработки данных — сказал Харитонов. — Зато этот сервер на борт ставить не придется.

— Давайте пока сосредоточимся на станции оптоэлектронной разведки, ее мы в силах разработать. Она дополнит информацию от радиолокаторов, поскольку ночью, или в тумане, она практически ничего не увидит — сказал я.

— Нам одним с этим не справиться — сказал Никишин. — Нужен радар, пусть это будет хотя бы СУРН от ЗРК КУБ, на расстоянии пятьдесят километров он должен будет обнаружить крылатую ракету, мы ее маршрут вычислим по получаемым данным и направим дрон на ее перехват. Наверно нам не стоит даже возиться с этой станцией оптоэлектронной разведки, у нас на каждом борту должна стоять такая станция, чтобы обнаружить цели, на которые нас выведут с помощью радара. И она должна быть автономной, хотя тут возможны разные варианты. Сам ЗРК КУБ может обстреливать цели на расстоянии до двадцати трех километров, а вот как раз дальше он уже не достанет, надо будет лететь нашим беспилотникам на перехват проходящих мимо ракет.

— Или, когда будет лететь масса ракет в зоне перехвата, но которые ЗРК КУБ не сможет перехватить физически, у него не хватит на них ракет — сказал Лесков.

— Товарищи, вот характеристики различных модификаций ЗРК КУБ, для нас подойдет только модификация БУК-1 — я быстро накидал таблицу из своей памяти.

— Только БУК-1 может поражать крылатые ракеты, с вероятностью от 0,25 до 0,5. Так что на него нам и надо рассчитывать. Давайте рассчитывать все же на первый вариант, когда цель проходит мимо зоны поражения ЗРК БУК-1 и ее надо перехватить — уточнил я задачу. — В зоне поражения ЗРК мы само собой сможем поражать цели.

— То есть нам надо быстро преодолеть примерно двадцать пять-тридцать километров, это семь минут, если двигаться с максимальной скоростью. За это время крылатая ракета пролетит сто километров. Только лишь рукой ей успеем помахать. Надо сразу размещать дроны на границах зоны поражения ЗРК! — выдал Харитонов.