Через тридцать секунд в мишень попала первая ракета, М-143 начала терять скорость и высоту, а тут в нее попала вторая ракета, окончательно добив ее — обломки полетели к земле.

— Молодцы товарищи! — сказал довольный Устинов.

Нас начали поздравлять другие генералы и офицеры, принятие на вооружение такого комплекса ПВО намного повышала эффективность всей противовоздушной обороны.

— Замечательная штука эти дроны! Могут охранять воинские части на марше, в поле, в лесу! Для них не требуются дороги! — радовался генерал Лисовский. — И они будут явно дешевле того же ЗРК «Куб».

— Но ЗРК «Куб» имеет дальность обнаружения целей шестьдесят пять километров, а радиус обстрела двадцать три километра — напомнил генерал Кокошкин. — Вам надо ввести в систему центральный элемент с дальностью обнаружения под сто километров. Ну хотя бы шестьдесят пять, как у этого ЗРК.

— Будем над этим работать — пообещал я. — Нам нужен более мощный ракетный двигатель, ваша помощь будет просто необходима — напомнил я генералам.

— Какое вы видите развитие вашего комплекса? Кстати, вы ему название придумали? — спросил Устинов.

Название придумали, «Триумф» он будет называться. «Триумф» БС-20 точнее, цифра 20 означает радиус поражения. Надеюсь, что с новым двигателями он увеличится хотя бы до сорока километров — ответил я.

— Насчет развития — следующим шагом будет создание маленькой ракеты с радиусом поражения четыре километра. Она предназначена для перехвата чисто беспилотников, да и любых других целей в зоне поражения. Будем делать ее на основе ракеты «Стрела-2М», поставим в нее свою систему наведения — ответил я и на первый вопрос.

— Но зачем переделывать «Стрелу-2М»? — спросил Устинов.

— Для автоматизированного запуска и наведения на цель в любое время суток — ответил я. — Ночью оператор не увидит цель, а низкоскоростные беспилотники только по ночам и будут летать.

— Это точно, по ночам эти ПЗРК бесполезны — согласился Устинов.

— Ну у вас же есть своя ракета с гораздо большей зоной поражения — зачем ее уменьшать? — спросил генерал Кокошкин.

— Мы можем на «Кондор» навесить только две ракеты, а ракет типа «Стрела-2» двенадцать штук. Вот это и есть главная причина — повышения ударной мощи комплекса на малых дистанциях, особенно это будет важно при массовых налетах беспилотников. Для них даже мощность «Стрелы-2» будет избыточной. Но из-за достаточно большого радиуса поражения этой ракеты — четыре километра, ее и хотим применять.

— Вполне обоснованное решение — выдал генерал Лисовский. — Еще бы четыре ракеты с радиусом десять километров навешать было бы здорово.

— Мы уже обсуждали такой вариант — половинка ракетного двигателя от РЗСО «Град» как раз и забросит ракету на десять километров — сказал Лесков. — Но вес уменьшится только на треть, можем взять на борт только три таких ракеты.

— Так увеличьте грузоподъемность вашего «Кондора» — предложил Устинов. — Вы же ставите на него теперь двигатель «Ротакс», который мы по лицензии австрияков производим.

— Да, это так, с его помощью мы довели грузоподъемность «Кондора» до ста пятидесяти килограммов полезной нагрузки — ответил Харитонов.

— Хм, проблемы у нас с этими авиадвигателями, тут не поспоришь — сказал Устинов.

— Мы попробуем увеличить мощность двигателя с помощью турбины, но тогда возрастет расход топлива и уменьшится время нахождения дрона в воздухе — сказал я.

— Можно будет проектировать «Кондор-2» с большим весом, с более развитыми аэродинамическими поверхностями, чтобы увеличить его грузоподъемность, если такое желание у вас появится — сказал Харитонов.

— Лучшее враг хорошего. Запускайте в серию «Кондор». Вы указали его грузоподъемность сто пятьдесят килограммов, а две ракеты у вас весят сто тридцать килограммов. То есть можно еще две легкие ракеты навесить на него в будущем — подвел итог Устинов. — И попробуйте форсировать двигатель с большим расходом топлива, возможно это будет приемлемой платой за увеличение числа ракет на борту. Сейчас он у вас может находиться в воздухе двадцать часов, ну нам будет достаточно и десять часов до очередной заправки. На благо он у вас может садиться в любом месте.

— Хорошо, мы поставим турбину на двигатель «Ротакс», с ее помощью можно будет удвоить мощность этого двигателя. Мы этот путь прошли на мотоциклетном двигателе, увеличили его мощность в полтора раза — согласился я.

— И сколько ракет вы тогда сможете навесить на «Кондор»? — тут же спросил генерал Кокошкин.

— Четыре тяжелых ракеты или двадцать четыре легких ракеты. Ну или их сочетание с общей нагрузкой не более двухсот шестидесяти килограммов — ответил я.

— Отличный вариант, проработайте его — дал указание Устинов.

— Но моторесурс такого двигателя будет раза в два меньше — напомнил Харитонов.

— Хм, опять клин — усмехнулся министр обороны. — Все равно готовьте к выпуску две модификации двигателей и «Кондоров». Более мощные машины будут стоять в резерве и взлетать только при опасности ракетного нападения. Так мы уменьшим расход их моторесурса.

— Я бы не снимал с повестки дня вариант «Кондора» с двигателем от мотоцикла «Урал», у него моторесурс измеряется годами — усмехнулся я. — У такого «Кондора» полезная нагрузка сто килограммов, а с форсированным с помощью турбонаддува двигателем — сто тридцать килограммов. Это как раз на две тяжелые ракеты или двенадцать легких ракет. Время нахождения в воздухе у него десять часов. Расход топлива примерно десять литров в час, бензин АИ-92.

— А зачем вы тогда поставили на «Кондор» двигатель «Ротакс»? — спросил генерал Кокошкин.

— С ним мы можем обеспечить нахождение в воздухе двадцать часов — больше бензина можем взять на борт — ответил Харитонов — он у нас был главным разработчиком дронов.

— Принимается ваше предложение, будем брать «Кондоры» и с мотоциклетными двигателями. Надо бы для разных вариантов принять четкие обозначения — предложил министр обороны.

— Разработаем технические условия, в них будут четкие обозначения вариантов — пообещал я.

— Как быстро вы сможете поставить «Кондоры» на серию? — спросил Устинов.

— Все зависит от заказа. Чем больше объем заказа, тем дольше подготовка к производству. Производство до ста штук в месяц мы сможем наладить за три месяца — ответил я. — Это с мотоциклетными двигателями, двигатели «Ротакс» пока еще не выпускаются, у нас стоят импортные двигатели на этих машинах, которые участвовали в испытаниях.

— Ну что же, и этот вариант у вас вполне достойный — ответил Устинов. — Так ведь товарищи генералы?

— Вполне достойный вариант! — подтвердил генерал Кокошкин.

— Отличная машина — согласился генерал Лисовский. — Но что насчет производства ракет?

— В этой ракете используются серийно производимые компоненты ракеты «Стрела-2М», за исключением нового блока управления нашего производства. Так что и серийным производством ракет мы впишемся в эти же три месяца. Я думаю, что серийное производство боеприпасов для них будет готовиться больше — усмехнулся я.

— Может тогда вам поставить несколько боевых частей от «Стрелы-2»? — спросил генерал Лисовский.

— Вес боевой части у «Стрелы-2М» примерно один килограмм, а у нашей ракеты восемь килограммов — ответил я. — Хотя может быть и такой вариант — установка восьми боевых частей от «Стрелы-2М».

— Валерий Иванович, ставьте без сомнения эти боевые блоки от «Стрелы-2М» — распорядился министр обороны. — Они производятся серийно, закажем их побольше, ничего страшного, ваши сто комплектов в месяц для их производства погоды не сделают. Это не сами ракеты производить.

— Хорошо, первый вариант будем выпускать с боевой частью от «Стрелы-2М» — согласился я.

— Если уменьшить вес боевой части до четырех килограммов, то зона поражения увеличится до тридцати километров — выдал тут же Лесков, наш главный ракетчик, точнее главный конструктор системы управления ракетой.