Но тут я вспомнил про изобретение АЭС ЖКТ — электростимулятора желудочно-кишечного тракта. Если я уеду в Москву, то до него так и руки не дойдут!

И я сел за описание изобретения — в прошлой жизни у меня было около двадцати изобретений и патентов, за какую бы я не брался разработку, то она как правило оканчивалась патентом на изобретение, так что рука у меня была хорошо набита, тем более что все описание патента было в моей идеальной памяти.

На описание изобретения ушел один день, на следующий день я к 8–30 подошел в мединститут к кабинету профессора Пекарского Викентия Викентьевича, это его была идея сделать такой прибор, я реализовал только техническую часть.

— Здравствуйте Викентий Викентьевич! — поздоровался я, зайдя в кабинет. Пекарский сидел за столом и курил сигарету.

— Вам назначено? — спросил он удивленно, смотря на меня поверх очков.

— Нет, я сам пришел — усмехнулся я и сел за стол без приглашения, доставая удостоверение и показывая его Пекарскому.

— И что же понадобилось КГБ на кафедре общей хирургии? Кого-то надо положить на обследование? — спросил он деловито.

— Вот почитайте описание изобретения — передал я ему листы с описанием и рисунками.

— Ну что тут у вас… — проговорил он, вчитываясь в текст.

— Простите, но я к этому не причастен! — сказал он, увидев себя в соавторах.

— Викентий Викентьевич, второй соавтор я, вот я и предлагаю вам взяться за эту тему научной работы. Аспиранта какого-нибудь привлеките, например Попова Олега Сергеевича — предложил я.

— Вы разбираетесь в технике, однако — сказал Пекарский, читая текст и рассматривая рисунки.

— В общем предложение такое. Я пока еще студент ТИАСУРа — вот только диплом получил, так что подаем это изобретение от двух вузов. Приглашайте вашего начальника патентного бюро, пусть она связывается со своей коллегой из ТИАСУРа, и вместе оформляют заявку как полагается. А я примерно к лету пришлю вам коробку с этими стимуляторами. Будете проводить эксперименты и все прочее, что полагается делать в этом случае. Вторую партию стимуляторов я передам в институт имени Вишневского, чтобы и они там вели свои исследования и готовили рекомендации по его применению — сообщил я.

Пекарский недоверчиво повел головой.

— Вы сможете изготовить к лету эти приборы? — с сомнением спросил Пекарский.

— Вы не очень внимательно прочитали мое удостоверение — я еще раз показал его Пекарскому.

— Личный порученец Андропова… Это совсем меняет дело. Минутку! Сейчас приглашу Метельскую, начальника патентного бюро института.

ТМИ, Пекарский

Через десять минут пришла Метельская, Пекарский быстро ввел ее в курс дела, и она стала читать описание изобретения.

— Викентий Викентьевич! Так тут все уже готово — не прибавить, не убавить! — воскликнула она. — Вот бы наши аспиранты все так описывали свои изобретения! Только на машинке напечатать это надо, рисунки и в таком виде пойдут.

— Связывайтесь с коллегой из ТИАСУРа, оформляйте все бумаги, Валерий Иванович через пару дней уезжает из Томска.

Когда Метельская ушла Пекарский спросил меня:

— Валерий Иванович, а почему, собственно, вы ко мне обратились? С вашими возможностями могли сразу в институт Вишневского обратиться — вас бы там приняли как родного — усмехнулся Пекарский, внимательно смотря мне в глаза.

— Земля слухами полнится о вашей тяге к техническим новинкам в медицине — ответил я. — Мне кажется, что вы сможете организовать активную работу по внедрению этого прибора в жизнь, вам это просто интересно. А это очень важно, когда человеку это интересно.

— Ну да, есть у меня такая тяга — согласился Пекарский, гася очередную сигарету в пепельнице.

Мы распрощались, договорились созваниваться.

Эта миссия была выполнена, осталось мне ее реализовать в металле, пожалуй Ангстрем и ее переварит.

Через день я подписал в патентном бюро ТИАСУРа все необходимые бумаги по заявке на изобретение — ее же надо было напечатать на пишущей машинке, а не на принтере!

После завершения дел с АЭС ЖКТ вспомнил о Милане, на которую у меня были планы с песнями Тони Брекстон. Позвонил ей, она оказалась в Томске, пригласил ее к себе.

— Привет Валера! Я так по тебе соскучилась — сказала Мила, обвив меня руками и целуя. Ну какие тут дела — мы переместились в спальню и целый час утоляли голод Миланы по мужской ласке.

— У тебя нет любовника? — спросил я, когда мы подкреплялись в столовой.

— Нет, когда мне ими заниматься — я занята музыкой! — гордо сообщила Мила.

— Ну нельзя отказываться от земных радостей — укорил я ее.

— Думаешь просто найти нормального любовника? — усмехнулась Мила.

— Ну тебе надо эту проблему как-то решать, нельзя же одиночкой быть — посоветовал я.

— Выйду на большую эстраду и решу этот вопрос. Пока я пятая скрипка в симфоническом оркестре с крошечным окладом, я мало кому интересна. А стану хотя бы певицей в ресторане — у меня на порядок возрастут доходы. Но я не собираюсь останавливаться на достигнутом — буду штурмовать Олимп эстрады с твоей помощью. Хочешь послушать меня?

— Ну конечно! Пошли к роялю — предложил я.

Милана спела «Ты разбил мое сердце», она уже звучала как полагается надрывно, с сексуальной хрипотцой в голосе, я даже заслушался. Но были и огрехи, надо было переходить на обучение к профессионалам более высокого ранга.

— Мила, в общем так — увольняйся и перебирайся в Москву, я туда перебираюсь. Будешь получать от меня стипендию, рублей триста в месяц, плюс оплата квартиры и учителей из Гнесинки. Пора тебе переходить на другой уровень обучения — сказал я. — Держи три тысячи на первое время — квартиру снять с пропиской, за это дорого берут. Ну и на работу надо будет устроиться в течение двух месяцев — сама знаешь. Позже что-нибудь придумаю, чтобы тебе не отвлекаться. Попробуй устроиться в Гнесинку аккомпаниатором или что-то в этом роде, чтобы быть рядом с преподавателями. Вот мой московский телефон и адрес, это моя квартира, как попадешь в Москву — поживешь у меня, пока найдешь себе квартиру.

— У тебя в Москве есть любовница? — спросила Мила.

— Есть, певица, Валентина. Она студентка Гнесинки, третий курс, поет и зарабатывает деньги на жизнь в ресторане ЦДЛ — ответил я. — Жениться я на ней не собираюсь, если ты об этом.

— Да, об этом, чтобы ненароком тебе семейное счастье не нарушить — улыбнулась Мила.

— Не волнуйся насчет этого, я лет через десять-пятнадцать собираюсь жениться, не раньше — ответил я.

Банкет

Для одногруппников я решил устроить банкет по случаю моего диплома, вызвал Валю из Москвы. Заказал зал в ресторане «Томск-1», с оркестром. Тамару попросил пригласить Ольгу на банкет — с ней тоже хотел попрощаться.

— Крапивин, ты и ее оттрахал? — удивилась Тамара. — Ну ты и ходок у нас!

— Ну что ты говоришь Тамара! Мы просто танцевали с Ольгой и беседы беседовали — сказал я серьезным тоном, и мы вместе с ней засмеялись. — Пускай приходит со своим молодым человеком — сказал я, когда мы отсмеялись.

Мы с Валей порепетировали с оркестром ресторана, а точнее ВИА, свои песни, я «написал» новую песню «Две звезды», которую в 1986 году спела Пугачева с Кузьминым в моей прошлой жизни.

Я постарался, чтобы на столах было побольше калорийной еды и поменьше выпивки, чтобы народ не упился — мне это было ни к чему.

Начали чинно, выпили раз, затем второй — хмель ударила в головы, заиграл оркестр, пошли танцевать.

После третьего тоста мы с Валентиной поднялись на эстраду.

— Друзья, мы дарим вам с Валентиной Снегиной, будущей звездой советской эстрады, а пока студенткой третьего курса Гнесинки, новую песню «Две звезды».

И мы зажгли — народ был в восторге. Ну а потом мы спели «Листья желтые» и вернулись за стол. Эту песню, кстати, в ВААП не зарегистрировали — её оказывается еще раньше зарегистрировал Р. Паулс, только стихи на латышском были. Только стихи на русском на эту музыку записали за мной, ну и аранжировку.