— Вот в чем твоя беда, Карницкий! — Марчук ткнул в него пальцем. — Много дум, много слов. Ежели ты перед каждым выстрелом будешь взвешивать, сколько зла принесли чужаки, вспоминать горстки пепла или взрыв поместья Медянских, тебя трижды убить успеют. Не думай, для чего ты убиваешь чужаков, не меряй их злом или добром. Чужаков надобно убивать — это всё, что ты должен знать. Если комар сядет на щеку, ты разве будешь думать, надо его убивать или нет? А вдруг у него семья есть, детки-комарятки? Или подумаешь, может, стоит напоить его своей кровушкой, с тебя же не убудет? Нет, ты просто хлопаешь себя по щеке, и вот он уже на ладони, размазанный в лепешку. Так надо и с чужаками! Единственное, к чему надо прикладывать ум — это как лучше их убить, чтобы самому не помереть ненароком.И вот тут моя вторая печаль!

Адриан махнул половому, велел принести еще графин хлебного вина и какой-нибудь закуси.

— Если ты, Аверий Деянович, насчет Марены волнуешься, так я за ней пригляжу, Спасом клянусь, — заверил он наставителя. — Буду проведывать ее раз в полгода или чаще.

Марчук пьяно помотал головой:

— Наши тропинки уже давно разошлись, у каждого своя жизнь. Лучше оставить ее как есть. Я не о том. Для самостоятельного Стрелы веса у тебя мало. Ты вот привык, что по первому зову Молчан мне и Молотов всех присылает, и магов в столице запрашивает, и роту солдат у губернатора берет. Поди, думаешь, что и у тебя также будет. Ан нет, не будет. Ежели бы я остался в Старополье, помог бы тебе. А так…

— А что не так? — насторожился Адриан. Он ведь и впрямь привык, что Марчуку всегда приходят на подмогу, причем быстро.

— Всем хорош Молчан, да чересчур осторожен. Трусоват даже. А еще слишком много думает, потому руку и потерял. Мне он доверял полностью, знал, что я никогда не попрошу без надобности, а еще что я на себя удар приму, ежели что пойдет не так. Почему, думаешь, я на суде говорил? А ведь по бумагам он в ответе за дела своих Стрел. Ты же пока зеленый, не оперился еще. Потому ежели ты запросишь подмоги, Молчан спешить не будет, а отправит к тебе Хромого или Жданко, чтобы те посмотрели своими глазами и сказали, верно ты запросил кого или чушь смолол. А это делает твою службу в три раза труднее.

Принесли графин, а с ним соленых груздей, моченых яблок да солонину с подовым хлебом. Карницкий разлил себе и Марчуку, затем, не чокаясь, выпил свою чарку, закинул хрусткий грибок и хрипло спросил:

— И доколе так будет?

— Хотел я, чтобы ты еще одного чужака поймал и сам убил, да не успелось. Так что придется тебе самому. Отыщи того сказочника. Отыщи и убей. Только такие трудные дела заставят Молчана поверить тебе.

— Да как его искать? Он же по лесам ходит, сам себя кормит. К тому же, его, может, вовсе в Старополье нет.

Марчук выпил, тоже закусил грибом, поманил Карницкого поближе и выдохнул ему на ухо:

— Есть у него одна слабость! Через нее и надобно сказочника ловить.

— Какая? — так же шепотом спросил Адриан.

— Истосковался он без людей. Помнишь же, он Гридю нарочно при себе оставил и убить вовремя не смог. Почему? Потому что живого человека увидел. Так что сказочник либо сам к людям выйдет, либо кого-то еще поймает, чтобы поговорить было с кем. А уж как ты ловить будешь, это сам придумаешь. Будет последнее задание от меня! Как сделаешь, отпишешь.

— Так и сделаю, Аверий Деянович!

Погиблик Неклюд Порфирьевич, командор первого белоцарского отделения, оглядел всех своих Стрел, собравшихся в самой большой комнате приходного дома, удовлетворенно кивнул и начал речь:

— Наконец-то старопольцы уехали, суд закончился, и мы можем приступить к настоящей работе.

— Неклюд Порфирьевич, один старополец остался! — крикнул один из Стрел и кивнул на Марчука, что сидел в углу.

— Это особый случай. Аверий Деянович готовится стать командором, ждет назначения и изучает всё, что нужно. Или вы, черти, думаете, что командор только бумаги подписывает? К тому же у Марчука за спиной много успешных дел, и нам пригодится его помощь. Мы впервые столкнулись с делом, где нет ни жалобщиков, ни свидетелей, ни знамений вроде мора, падающей звезды или гибели людей. Только знак от триединого зерцала, недавней придумки наших магов и мастеровых. Кто-то, может, слышал об этом, кто-то поучаствовал. Суть в том, что где-то среди белоцарских дворян затесался иномирец. Мы знаем о нем лишь то, что он был в доме графа Кречетникова и что он пришел из механистического мира. Имена людей, что там были, у меня есть. И некоторых из них мы уже проверили. Богдан Стахович?

Поднялся вездесущий Руднев и сказал:

— Подозревали эльданцев. Я отправил запрос в Орден Эльданской империи, сегодня утром получил письмо. Оказывается, на поездах удобно возить письма! Описания эльданцев, прибывших к нам, совпадают с теми, кто уезжал оттуда. У каждого есть родные, знакомые и прочее.

— А если это душа вселилась? — спросили сзади.

— Тогда бы зерцало его не обнаружило. Это, несомненно, попаданец, пришедший целиком, вместе с телом и душой. Более того, вчера эльданцы согласились пройти проверку на зерцале, и среди них нет того, кого вы ищете. На этом я откланяюсь, у самого дел невпроворот. Неклюд Порфирьевич, наш государь крайне заинтересован в поимке этого попаданца. Сейчас многие недовольны решением суда, и успешная работа Граничного Ордена поможет заткнуть им рты.

Руднев хоть и был когда-то Стрелой, но сейчас его служба заключалась совсем в ином, и он не собирался бегать по дворянским домам вместе с остальными. Слова государя он до орденцев довел, а дальше не его забота.

Когда Богдан Стахович вышел, командор продолжил совещание.

— Сидор, что по Жарцову и Пищалину?

Названный Стрела тяжело встал и сказал:

— Сам Жарцов не иномирец, слишком давно его знают в Белоцарске. Но в его доме нашлось немало вещей из иных миров. Там были и магические, и механистические, и вовсе непонятные. Большую их часть Жарцов скупил у сомнительных людей, поди, душекрадов или их скупщиков. Мы нескольких выловили, но передали бургомистру. То его работа — ловить таких преступников.

— А с вещами что?

— Всё забрали и передали магам и мастеровым. Вся скверна, если и была, то давно вышла.

— И что, Жарцов не возмутился?

— Возмутился. Но мы договорились. Его не наказывают за скупку неположенных товаров, мы не платим за забранное. Далее Пищалин. В Белоцарск вернулся год назад после ранения. У него отсечен кусок ладони с двумя пальцами, и чтобы не пугать дворянок, он прячет это под перчаткой. Проверку на зерцале прошел.

Погиблик тяжело вздохнул:

— Раз не повезло сразу, придется пойти тяжелым путем. Все люди в списке давно известны в Белоцарске, за каждым стоит род, связи, земли. Я к чему… Невозможно подменить кого-то из них так, чтобы никто ничего не заметил. И добавить к ним нового человека можно только одним способом — прикинуться девкой.

Стрелы хохотнули, представляя, как можно переодеться в девку.

— Скажу иначе. Скорее всего, наш иномирец — это незамужняя девка. Но у благородных девки сами по себе не ходят, а значит, какой-то дворянин принял иномирца к себе в дом и вывел в свет как дочь или родственницу.

— Это что же? — спросил еще один Стрела. — Дворянин знает, что это иномирец? И молчит?

Неклюд Порфирьевич поднял руку, успокаивая людей.

— Пока непонятно. Иномирка могла подделать бумаги и назваться дальней родственницей. Либо заколдовать дворянина. Либо пригрозить его семье, если тот проболтается. Пока рано судить, надобно сначала их отыскать. Худо то, что в списке нет ни одной девки. Мы не знаем, кто из дворян пришел тогда с дочерьми, а кто нет, потому придется обходить всех, беседовать, просить позволения проверить на зерцале. Есть бумага от государя о необходимом содействии, но только одна, потому сначала едете так, а уж ежели начнут упираться, привозите бумагу с зерцалом.