Мы приземляемся на крыше, расставив руки в стороны. Головой, выучив предыдущие уроки, напрасно не вертим. Всё вокруг и так отлично видно благодаря разбросанным по маске димортула зрительным нервам. Костяной панцирь мелко завибрировал, выпуская акустическую волну. Перед внутренним взором появилась картинка как окружающего пространства, так и того, что внутри вытянутого здания.

Наверху пятеро: распятый Стрелок, ещё пара безглазых инсектоидов, пара людей. Все без сознания, а охотник за головами просто в забытье. Вот то, что творится внизу, нам не нравится. Видно лишь девять гуманоидных силуэтов. И среди них нет тех, кто похож на ящеров: несколько здоровяков, три кошака и ещё парочка безглазых. Быстрых, как удары их сабель, тощаков тут нет. Где команда Тшира?

Безглазые дёрнулись и задрали свои уродливые хитиновые головы вверх. Даже Стрелок дёрнулся, проскрежетав, что-то вроде:

— Малёк? Ты что здесь забыл?

Мы не слушаем. Подбегаем к нему и с ходу втыкаем несколько ульмов: стимулятор, заживление, универсальный антидот. Наёмник скрипит челюстью, но следом мы перерезаем путы, подхватываем падающее тело, а потом суём ему в руку один из трофейных ульмомётов.

— Разрыватель? Ты кого там завалил?

— Киран, Тила, Фир, Майра, а остальных не спросил, — отвечаю я, присев и рассматривая движущихся к нам наверх бойцов противника.

— Тила Отрубательница Голов? Малёк, ты мне слил.

— Тебе показалось. Я был, как ты сейчас. Только не вспомнил столько. Держи тот угол. И учти, скоро мне будет тяжело говорить, так как драться со скоростью ветра и чесать одновременно языком может только выпендрёжник вроде тебя.

— Прострелить бы тебе ноги, малец. Но теперь я тебе должен.

— Ага. Если что, камень Ринтара отдам тебе позже. Я его вытащил. Подлечим тебя, а потом пойдёшь своих вызволять.

Единственная здоровая рука Стрелка дёрнулась, но ульмомёт в ней по-прежнему смотрел в сторону отверстия в крыше.

— В Танате ничего не бывает просто так, Нико. Чего ты хочешь?

— Не поверишь, но хочу, чтобы этот мир стал лучше.

— Больной, — констатировал Стрелок, выпуская кислотный ульм в сторону высунувшегося кошака. И попал — голова раза в одном месте лопнула, а частично растворилась.

Тут и я начал действовать, вновь погружаясь в слияние. С противоположной стороны выскочил здоровяк, который снова был упакован в броню. Прямо как крупеларий, но я до конца не помню, что это значит. Кто-то очень хорошо защищённый.

Мы всё ближе. Подбегаем к нему, уворачиваемся от удара усеянной острыми пластинами дубины из ноги какого-то моба-инсекта, и бьëм костяным клинком в подбородок. Кристаллическая кость и кислотные испарения из пор на лезвии не оставляют ему ни единого шанса — остриё выходит из его затылка.

Пара не очень громких хлопков, крики боли за спиной. Видно, что ещё один безглазый получил дыру от кислоты в груди, а ещё один гигант лишился головы.

— Пустой! — кричит Стрелок, уходя в кувырке от последнего противника. Это был очередной здоровяк с секирой. Наша помощь не требуется. Охотник за головами ловит то, что было за поясом одного из последних противников, который лишился головы.

В руки охотника за головами попадает его двуствольный пистолет. Тот самый, выпускающий различные дротики и гранулы кислотной шрапнели. И Стрелок, поймав его, будто преобразился. Увернувшись от очередного удара, он вскинул оружие, выстрелив гиганту в голову. Та разлетелась через мгновение.

У нас к тому моменту остался лишь один противник. Обезглавленного ранее кошака, применив испытанный приём, притянули тойлем. Естественно, сбив по пути ещё одного безглазого и кошака. В их головы прилетели иглы из поясных сумок.

Мускулистый здоровяк без рта, успел нанести лишь один удар хитиновым тесаком. Отклонение корпуса в сторону, лезвие пролетает сбоку, противник провалился. Доворачиваем корпус, отрубая здоровяку кисть рубящим сверху. Поворот в обратную сторону, выбрасываем левую вперёд — ещё один укол в голову. С теми, кого прибил Стрелок, будет девять. И четверо спят от дротиков Хауфа. Но где Тшир и его ящеры?

Насчёт четвёрки спящих я поторопился. Четыре хлопка выстрелов, произведённых от бедра, обрывают жизни последних бойцов Знающих. И того тридцать три. Где ещё четверо? Так, ещё и Стрелок целится в меня, а в него Хауф. Мне так кажется.

Не оборачиваясь, указываю пальцем в лицо Стрелку:

— Я ведь говорил, что если ещё раз так сделаешь, затолкаю эту пукалку туда, где темно и плохо пахнет. Так что опусти своего лема и скажи мне, где Тшир?

— Да кто ты такой, малёк? В первую встречу ты не был таким крутым. Но подловил ты меня чётко. Только какой мне резон тебе отвечать?

— Потому что я тот, кто перебил два десятка бойцов Дарга. Тот, кто по пути сюда зверски расчленил и частично сожрал кучу мобов и мутов. Тот, кто прикончил кильма-мутанта, а с ним покончил ещё с одним безумным экспериментом Творцов. Ещё я тот, кто нашёл способ спасти камни Тэй и Ринтара. И только я, конечно, знаю, где он и как его найти. Но всё это, похоже, пойдёт по одному месту, так как этот чешуйчатый говнюк может проникнуть в шпиль. Так что намекни, где он? У меня был жуть какой сложный день.

— Парень, Нико, ватник ты или нет, но я видел, как ты косил этих ребят. И, судя по именам, ты реально прикончил не самых последних ублюдков Даргула. Может, и про Ринтара не врёшь.

Ствол опустился, сам охотник зашатался, но я оказался рядом и подставил плечо до того, как он упал. По пути поднимаю упавшую с него шляпу и водружаю обратно на этого ковбоя.

— Выглядишь ты так, как я после того, как меня тот кильм пожевал.

— Большой кильм был?

— Высотой в десятую часть шпиля.

— Задери меня Танат, а как ты его прикончил? Или про «пожевал» было не шуткой?

— Через глаз. У него из несколько было. Выколол, заполз внутрь и покромсал ему нервные узлы. Правда, вылезать пришлось…

— Не продолжай, — трясётся от смеха наёмник. — Там темно и плохо пахнет. Знакомо. Сам в такой ситуации был. Отмывался долго. А ты свеженький.

— Там в воде и отмылся. Благо падальщики не успели добраться.

— Эти могут. В воде, если она непрозрачная и не видишь дна, таится самая срань. Личный опыт.

— Ага, учту.

Вот так, общаясь, как старые друзья, а не те, кто несколько циклов назад готов был выпустить оппоненту кишки, мы и дошли до Шпиля. Чудны дела твои, Танат. И Даргул, что сделал Вестников Таната своими врагами.

— Нико, пока я не отрубился, — прохрипел Стрелок. — Он говорил, что можно ещё по стене забрать до потолка пещеры. Там крыша шпиля его почти скребёт. И осветители с трубками над ним проходят. Понимаешь? Вон там подъём, за поворотом. Из шпиля не видно.

— Понимаю, — тащу на себе бывшего врага, который уже не может передвигать ноги. — То есть он почти наверху?

— Ушёл давно. А потом меня накрыло. Ох, что я видел. Мы проиграли войну проклятым янки.

— Ага, я читал об этом. Старая история.

То-то некоторые его повадки показались мне знакомыми. Как и облик его оружия и его имя. Двуствольный пистолет лем был просто копией двуствольного револьвера Ле Ма, по имени автора. Его как раз любила кавалерия южан. Кончатся патроны в нарезном стане — стреляй из второго гладкого. Благо конструкция УСМ и барабана это позволяет.

Вот только то, что стрелок сказал далее, заставило мою кожу пойти мурашками.

— Мы считали четырёхруких тарков зверями. А когда меня раненого закинули на ту шхуну, Тарас выходил меня. Северяне их освободили, но потом вернули домой, на Барсум, как рабов.

— Барсум? — спрашиваю глухим голосом. Ведь я точно о нём, Стрелке, читал. Вот только не в учебнике истории. Ипутся кандибобрики, как так?

— Ну, так жители континента сами называли его. У нас его звали Эфрик.

Стоп, Даргул назвал его Джкар. Неужели я говорю…

— Ты джентльмен, Джон Картер из Вирджинии?

— Джеймс, вообще-то. Но всё верно. И спасибо. Никак не мог имя вспомнить.