Посредине поляны лежал крупный кабан с огромными желтыми клыками. Под ним растекалось пятно крови. Рядом с ухом виднелся след от последнего выстрела, сделанный практически в упор – кабана не так просто убить. А раненый зверь готов дорого продать жизнь. Собаки лаяли и сходили с ума от желания вновь вцепиться в свою жертву. Они были, как всегда, отважны, и смело висли на кабане, задерживая его бег до того, как подоспели охотники.

В эффектной позе с роскошным ружьем наперевес, стоял губернатор. С него можно было писать парадный портрет. Статный мужчина лет пятидесяти с роскошными пышными усами и бакенбардами, тронутыми сединой, походил на мужественного короля. Его ружье было произведением оружейного искусства – серебряные накладки с гравировкой и тонкой резьбой, инкрустация перламутром. Конечно же, первый меткий выстрел, сваливший кабана, принадлежал ему. Остальные охотники открыли огонь только после него – субординацию никто не посмел бы нарушить. А контрольный выстрел произвел егерь – он отвечал за безопасность охоты. Даже теперь острые клыки матерого кабана внушали ужас.

Неожиданно раздался протяжный вой. Собаки тоже завыли и заметались. Одинокий выстрел пронзил лес. Несколько охотников и егерь поскакали на его звук. Екатерина и Генрих присоединились к ним.

– Похоже, это волк, – заметил барон.

Через несколько минут они добрались до нужного места и Генрих резко осадил вороного. Охотники окружили лежащую на земле большую волчицу. Ее подстрелил один из егерей – она давно совершала набеги на ближайшую деревню и задрала уже не одну овцу.

Агат храпел и не желал приближаться к мертвому зверю. Генрих спешился и подошел ближе. Из чащи вышел егерь, держа за шкирку на вытянутой руке волчонка. Тот скулил, огрызался и беспомощно мотал лапами.

– Нашел волчье логово. Странно, что в нем был всего один щенок – возможно, остальных она успела спрятать в безопасном месте. Крупная, зараза, – егерь кивнул на волчицу.

Екатерина соскользнула с коня и подошла к Генриху. Егерь отпустил волчонка на землю, и тот стал затравлено озираться по сторонам. Он был маленький и пушистый, как обычный щенок. Екатерина подошла к нему и присела рядом на корточки.

– Осторожнее, это зверь, – тревожно предупредил ее барон. – Ему уже месяца два и зубы у него острые. Это не собака, учтите.

– Он очень напуган. Весь дрожит…

Девушка медленно протянула к нему руку в кожаной перчатке и осторожно погладила по голове и спине. Он уткнулся ей в ноги и замер.

– Что будет с волчонком? – спросила Екатерина, поднимаясь в полный рост.

Все молчали и смотрели на Генриха. Вопрос задала его невеста, и решение оставалось за ним.

– Не знаю. А что вы хотите? Забрать его? – поинтересовался он у девушки.

– Я не хочу, чтобы его убили. Ведь его убьют?

– Вряд ли кто-то в деревне захочет держать на своем подворье волка, – уклончиво ответил барон.

Волчонок сидел в ногах девушки и не двигался. Будто искал у нее защиты.

– Так можно мне его забрать?

– Да, безусловно. Но куда вы его денете?

– Не знаю. Не в квартире же его держать. Но я не могу его здесь оставить.

Губы фон Берга тронула невольная улыбка:

– Я понял. Вы хотите, чтобы я взял его в поместье. Правильно?

– А можно? – с надеждой спросила Екатерина.

Она была похожа на маленькую девочку, которая очень хочет забрать несчастного волчонка, но не знает, позволят ли ей.

– Можно. Только наши собаки будут первое время сходить с ума. Ладно, потерпим. Может, со временем они его признают. Что не сделаешь ради вашего удовольствия, – обреченно произнес барон.

Если бы они были вдвоем, девушка закричала и запрыгала бы от радости. Но теперь она только благодарно смотрела на фон Берга и глупо улыбнулась.

– Может, его возьмет Егор? – предположила она.

– Приедем в поместье – узнаем, придет ли Егор в восторг от вашего подарка, – скептически заметил барон.

Генрих протянул егерю деньги – все-таки надо было как-то его поощрить. Тот принял их с благодарностью и вызвался отвезти волчонка в имение барона. Генрих выяснил у егеря, что это волк-мальчик и сообщил об этом девушке.

– И как вы его назовете? – поинтересовался он.

– Пока не знаю, надо подумать. Я вам так благодарна! Вы даже не представляете, – Екатерина взяла фон Берга под руку. – Он был такой беззащитный, и мне его стало ужасно жалко.

– Надеюсь, вы примете участие в воспитании этого зверя. Мой дед держал волка. Я тогда был ребенком, лет семи-восьми. Даже играл с ним. В принципе, ничего особенного – собака, как собака. Только выл очень громко.

Они вернулись к остальным участникам охоты. Все уже знали, что барон позволил своей невесте взять волчонка. Супруга губернатора была в восторге от этого благородного поступка.

– Вы такая добрая девушка, – не могла удержаться от очередной похвалы Ольга Васильевна. – Как хорошо, что ваш жених понимает вас и во всем поддерживает. Увы, теперь это такая редкость…

Дамы умилялись. Екатерина порадовалась, что волчонка уже забрал егерь – здесь его бы затискали, и он, вероятно, в конце концов, кого-нибудь укусил. А от разъяренной светской дамы даже Генрих его вряд ли смог бы спасти.

К ним подошел Сергей Сергеевич и сочувственно посмотрел на фон Берга:

– Ты представляешь, что будет с твоими собаками? Они же за версту волка чуют. А лошади? И где вы его держать будете?

– Пока не знаю, – пожал плечами Генрих. – Что-нибудь придумаем.

Екатерина виновато вздохнула и посмотрела на князя:

– Мне стало так жалко волчонка – он меленький и беззащитный. И Генрих позволил мне его взять.

Она всегда с трудом изображала из себя невесту барона. Ей было невероятно сложно называть его при посторонних просто по имени, и она каждый раз странно волновалась.

Екатерине не хотелось фальши в их отношениях. Но теперь все было так запутано. Генрих понял, что не в состоянии забыть Полину. Больше того, он признался, что любил ее, и до сих пор любит. И она должна уважать его чувства и помнить – ведь насильно мил не будешь…

К вечеру должны были приготовить кабана, и охотникам предстояло насладиться плодами своей победы. В имении князя Апухтина повара умели готовить дичь, и Сергей Сергеевич этим очень гордился. Кабана разделали по всем правилам и теперь жарили тушу на открытом огне на вертеле в огромном очаге на кухне.

Большой стол начали накрывать на площадке за домом. Слуги суетились и беспорядочно носились в кухню и столовую, принося фарфоровую посуду, хрусталь и столовое серебро. Для удовольствия дам на столе поставили несколько ваз с великолепными букетами. Ради них пришлось специально ездить в город – в парке князя клумб не было, и там росли только полевые цветы и сорняки.

Екатерина по настоянию губернаторши присоединилась к дамам, и они отправились гулять по небольшому парку князя. Подразумевалось, что это парк в английском стиле, максимально приближенный к природе. На самом деле он просто хаотично зарос деревьями, и только дорожки из белого песчаника и старинные скульптуры, жутковато торчащие из кустов, отличали его от леса. Апухтин не видел смысла в поддержании порядка в парке – деревья везде одинаковые, так зачем их стричь или сажать ровно – пусть растут, как хотят. Иногда в парк из леса заходили косули, однажды даже забрело семейство кабанов с выводком поросят. А лисы и зайцы были постоянными посетителями английского парка.

Фон Берг отошел подальше от общества и уселся на край давно пересохшего мраморного фонтана. Мрачные мысли обуревали барона, и он никак не мог от них отвлечься. Генрих сорвал длинную травинку и задумчиво жевал ее, глядя вдаль. Но вскоре к нему подошел князь.

– Вижу, скучаешь? – сочувственно поинтересовался тот.

– Нет, что ты… Спасибо, что пригласил на охоту – давно не ездил верхом. Все больше на автомобиле.

– Ты даже ружья не взял. Какая же это охота? – насмешливо поинтересовался Сергей Сергеевич.