Но у меня уже было звание младшего лейтенанта, его просто так не отберешь — только за серьезные косяки.

— Чего, тебя тоже до военки не допустили? — спросил Стас. — Тоже родственники неправильные?

— Да кто его знает по какой причине не допустили! — в своем ответе я не стал я углубляться в детали.

— Придется годик в армии рядовым теперь отдавать долг Родине! — сказал Стас.

— Что-то я слышал, по окончании службы присваивают звание младшего лейтенанта — подбодрил его я. — После краткосрочных офицерских курсов.

— Я тоже что-то такое слышал — согласился Стас. — Зато у меня теперь один день в неделю свободный! Как и у служивших — нашел положительный момент в своем положении Стас.

Но разговор завершился визитом капитана Невельского — он нашел меня в институте, показал глазами на выход. Я оделся и вышел из института, подошел к машине, сели в нее с капитаном.

— Вас приглашают в Зеленоград, там закончили проектировать схему макета, есть вопросы — сообщил капитан. — Вылет завтра утром, а сейчас надо поговорить по ЗАСу с полковником Петровым.

Мы проехали в областное управление КГБ, я прошел в узел связи, меня соединили с Петровым.

— Добрый день! Что у вас стряслось? — спросил я.

— Да наши яйцеголовые в тупик зашли — пережгли три сотни импортных микросхем памяти, и конца этому не видно — они видите ли программу отлаживают! — возмущался Петров. — Ну нельзя так расходовать такие ценные ресурсы! А они — «Ну я ошибся, бит не туда поставил». И так каждый раз!

Я засмеялся и сказал, что решу вопрос — завтра буду в Зеленограде. Подобную ситуацию я уже проходил в прошлой жизни в НИИ ТМ и знал, как решить этот вопрос.

Зеленоград

Наутро, по Москве, я приехал на Ангстрем. Инженеры ходили расстроенными и злыми, это была лаборатория Дшхуняна — они занимались разработкой микропроцессора и макета.

Сели за большой стол для совещаний, начали обсуждение проблемы. Оказалось, что микропрограммы ребята пишут вручную, без всякого ассемблера, поэтому и постоянно возникают ошибки, то в одном месте, то в другом.

— Ребята, а вы не пробовали писать это все на ассемблере какой-нибудь ЭВМ, и затем эту информацию закачивать в память макета? — спросил я.

— Так у нас, во-первых, нет ЭВМ, на которой мы могли бы писать эти программы. А во-вторых — как мы перенесем эти данные на программатор? Он импортный, пословно записывает информацию в микросхему памяти — сообщил Дшхунян.

— У нас в СССР с 1972 года производится мини-ЭВМ М-6000. Надо ее приобрести и установить у вас в отделе — сказал я. — Товарищ полковник решит этот вопрос. Если будут проблемы — тогда надо будет приобрести американскую машину подобного класса PDP11/20, у нее есть ассемблер.

— Решим вопрос с М-6000 — пообещал полковник.

— Ну а как мы будем код заносить в микросхемы памяти? — спросил Машевич.

— Надо проектировать автоматический программатор, чтобы он за один раз прописывал всю микросхему, а не по ячейкам! Или надо купить такой программатор, они должны быть — так буржуи не работают! Вам какой-то тестовый прибор наверно привезли — предположил я.

— Да в нем имеется разъем для подключения к ЭВМ — сообщил Машевич, — да только этой ЭВМ у нас нет.

— Михаил Петрович, нужно человека три, но лучше пять от разработчика М-6000 привлечь к разработке программатора и двухпортовой специализированной памяти, плюс системный программист, а лучше сразу трех, чтобы они написали программы для работы с программатором прямо из ассемблера. И чтобы написали систему макросов для программирования в микрокодах. А еще — разработали и изготовили двухпортовую память для работы с макетами микропроцессоров — это первый, но явно не последний макет у нас будет. То есть сделали нам отладочный комплекс для микропроцессоров. Вам бы товарищи об этом давно надо было сказать, а не мучаться вручную с микропрограммами — укорил я руководителей разработчиков.

— Да нам обычно говорят: «Кто хочет достичь результата решает свои проблемы сам, а не обращается к начальству» — буркнул Машевич.

— Это не тот случай — вам надо разрабатывать микропроцессор, а не отладочный комплекс для работы с ним. Было бы у вас больше народа — тогда другое дело. Но думаю, что этих разработчиком надо командировать или даже перевести к вам, иначе мы не дождемся результата — у их начальства всегда найдутся более важные задачи, чем наш заказ — ухмыльнулся я.

— Я отбываю заниматься М-6000 — сообщил полковник, поднимаясь из-за стола.

— Поясните по поводу двухпортовой памяти, какое у нее будет быстродействие? — спросил инженер Локтев.

— Да неважно, какое у нее будет быстродействие. Вы снизите тактовую частоту процессора до необходимой для работы с этой памятью. Когда отладите микропрограммы, тогда и перейдете на микросхемы ПЗУ, с ними у вас уже будет штатная частота — мы пока опираемся на частоту один мегагерц — ответил я. — А должна быть минимальная восемь мегагерц.

Мы еще долго общались, потом в зал заседаний зашел полковник Петров и сообщил, что мне надо с ним ехать в министерство электронной промышленности и обосновывать необходимость М-6000 и всех остальных разработок к ней.

— Товарищ полковник, а для приобретения PDP11/20 нужны будут обоснования? — спросил я.

— Нет, мы проведем эти закупки за счет фондов КГБ — ответил полковник.

— Дайте команду закупить эту машину в США со всем программным обеспечением, чтобы там обязательно работал ассемблер — подчеркнул я, одеваясь. — Продублируем приобретение ЭВМ, она лишней не будет.

Мы поехали с ним в МЭП, нас принял Шокин. Но на удивление, не стал загружать нас бюрократией, с наших слов записал для чего требуется эта ЭВМ и разработки оборудования к ней, и тут же отправился в Совет министров СССР — эти ЭВМ производились в другом министерстве, в Минприборе.

— И всего-то? — мы удивленно посмотрели с полковником друг на друга. — Это можно было и по телефону сообщить.

Договорились с полковником, что я прилечу, когда дойдет дело до формирования технического задания на программатор и двухпортовую память. Этими вещами я занимался пять лет спустя в наше время, может мелкие детали забылись, но архитектура схемы запомнилась отлично.

Томск

Но по сути мои дела в Москве закончились, я проехал в спецмагазин, на этот раз затарился элитным алкоголем и съестными деликатесами, красной и черной икрой, финской колбасой салями. Из одежды купил себе пару финских перчаток — теплые и очень теплые — морозы в Томске стояли не шуточные. Ну и купил две сотни импортных презервативов — на месяц нам с Люськой хватит, и будет еще запас, а то вдруг ещё непредвиденные контакты появятся — у меня широкая душа.

К этому времени счет на моей книжке увеличился до сорока пяти тысяч рублей, так что мог себе позволить гулять, не считая денег. Квартира и машина у меня были, осталось только домик в Крыму приобрести для летнего отдыха — я это серьезно! У нашего брата-писателей это было обычным делом в эти времена (шучу, это я в литературе своего времени читал)! Начал раздумывать, что мне еще надо для жизни… Что можно купить на сорок пять тысяч. В общем в СССР можно много чего купить, но мне это уже не требуется. И правда, даже смешно стало. Как у миллионера Корейко из «Золотого теленка» — деньги есть, а потратить не куда. Ну вот только на дом в Крыму, другого варианта у меня не было.

Вернулся в Томск, Люська уехала на практику в Алтайский край до Нового года. Ну не скучать же мне одному — позвонил Милане, сообщил, что скучаю в одиночестве.

Этого было достаточно, вечером Милана была у меня. Как обычно первым делом у нас была страстная встреча в спальне, потом ужин, потом я ей передал подарки, в том числе джинсовый костюмчик. И чего он их так заводит? Милана одела его на голое тело и демонстрировала в нем свои прелести, то и дело распахивая курточку, под которой ничего не было, или сексуально нагибаясь, демонстрируя свои прелести под короткой юбочкой, под которой тоже ничего не было.