— Юра, нафиг она мне сдалась? Мне профессионал нужен — возразил я. — Любовниц у меня и так хватает.

— Ты знаешь Валера, тут она как раз она лучше всех. И вокальные данные у нее самые лучшие и слух изумительный. Не дура — такие аранжировки может делать! Так что с этим у нее все в порядке. Тебе не обязательно с ней спать — засмеялся Юрий. — Это я так сказал, что мне она ничем не обязана и ты можешь спокойно уложить ее в свою кровать при желании.

— Понял тебя, ну тогда зови свою обоже, побеседую с ней. Надо попробовать установить личный контакт, чтобы мы смогли работать — согласился я.

— Сейчас — сказал Маликов и вышел из кабинета. Через пять минут он завел красивую девушку с длинными русыми волосами и представил — Это Катя Калинкина, наша бэк-вокалистка. Она готова работать у тебя секретарем. Поговорите об этом, не буду вам мешать — с этими словами он вышел.

— Садись Катя, расскажи, какие жанры ты предпочитаешь? — спросил я и наша беседа приняла профессиональный оборот. Через минут пятнадцать я убедился, что передо мной профессионал, и что мы сработаемся. Насчет личных отношений я даже не задумывался, не за этим сюда приехал. Но девочка была красивая, высокая, с зачетной сексапильной фигуркой и красивым голосом колоратурное сопрано с расщеплением. Она уточнила мне, что степень этого расщепления она может регулировать от незаметного до хрипа. Такая есть особенность у ее голоса. И она пропела несколько песен а капелла, это что-то мне напомнило, точнее голос и манеры какой-то певицы из будущего, ну ничего — поработаем, вспомню. В общем договорились — с понедельника появится у нас в санатории, будем заниматься музыкой, пришлось назначить ей достаточно высокий оклад в тысячу рублей — столько она у Маликова получала. Да и скучно мне без музыки, заниматься одной техникой устаешь. Занятие музыкой дает мощную разрядку.

В понедельник Катя приступила к работе, я сразу озадачил ее песней «Верни мне музыку», которая в этом мире почему-то не появилась, как и мои жены из другого мира.

Я наиграл мелодию, спел ее, подчеркнул места, где надо было прибавить драматизма страсти, как это делал Магомаев. Катя уцепилась за эту песню, назвала ее шедевром и попросила разрешения приступить к работе. Я оставил ее в бальном зале у рояля, ушел к себе в кабинет заниматься делами. В ее распоряжении было несколько магнитофонов, чтобы она могла прослушивать результаты своей работы. Пообедали мы вместе, она попросила прослушать первые пробы. Я указал на несоответствия, сравнивая ее исполнение и аранжировку с эталонным исполнением Магомаева. Катя не капризничала, кивнула головой и продолжила работать. Вечером прослушали дневные результаты — было лучше, но нужно было работать и работать.

'Ты сквозь года, ты сквозь года летишь за мной

Как будто ангел загорелый за спиной

Верни мне музыку, без музыки — тоска

Мы расстались, но осталась наша музыка.'

— Валера, дальше надо вместе с Маликовым нам аранжировку делать, без других инструментов трудно добиться гармоничного звучания, одним роялем трудно обойтись — попросила она.

— Нет возражений, как будет готов первый прогон — пригласишь меня, я приеду послушать — сказал я.

— Валера, у меня есть шанс ее исполнять на эстраде? — спросила Катя перед уходом.

— Конечно есть. Если у тебя получится, как я хочу, чтобы она звучала — будешь исполнять — пообещал я. — Но если не получится — не обессудь — отдам ее Магомаеву. Но попытайся с ним посоревноваться. Представь, как бы он ее исполнял. У него будет академическое исполнение, ты можешь внести в нее эстрадный лоск, дать что-то свое.

— Постараюсь оправдать твои ожидания — пообещала Катя.

— У меня есть еще песня такого же класса, вернешься — продолжим — напутствовал я ее. — Песня называется «Мелодия», и я напел ей куплет.

'Ты моя мелодия

Я твой преданный Орфей

Дни что нами пройдены

Помнят свет нежности твоей

Всё как дым растаяло

Голос твой теряется вдали

Что тебя заставило

Забыть мелодию любви'

— Ой! Это еще один шедевр! — она прижала в восхищении руки к груди. — Сделаю все что в моих силах — пообещала Катя со вздохом и уехала к Маликову — «Самоцветы» допоздна работали.

Через неделю позвонила Катя, сказала, что первый прогон готов, ждут меня. Музыканты в восторге от песни. Я, не откладывая, поехал к ним.

Действительно, это был первый прогон, с огрехами. Но сквозь них просматривалось новое прочтение этой песни, более эстрадное, чем это делал Магомаев в моем времени. Получалось очень красиво, песня завораживала. Я одобрил направление их работы, тут же прошли в студию, сели с Катей за стол, записали песню «Мелодия», я напел ее, Катя записала мое пение на магнитофон для повторного прослушивания. У меня голос хоть не ахти какой, но исполнял песню я точно по нотам. Катя взглянула на меня таким восхищенным взглядом, да так, что мое сердце удар пропустило — умеют же! И я понял, что наша постель с ней не за горами, по крайней мере она туда точно хочет попасть. И что мне от этого — оказываться что ли? Какой нормальный мужик от этого откажется? И когда я представил Катю в своих объятиях, то понял кого она мне напоминает — она же вылитая Маша Распутина! Голос точь-в-точь! Вот что ей надо петь!

— Катя, хочешь стать популярной певицей? — ласково спросил я.

— Конечно! — сказала Катя, и извиваясь как кошка, пересела ко мне на колени и обвила руками мою шею.

— Я имел ввиду, что надо будет поработать над собой, у меня в голове возник цикл песен для твоего нового образа — сказал я, смотря в ее огромные глазища, которые смотрели в мои глаза.

— Что я должна делать? — деловито спросила Катя, вставая с колен.

— Ты станешь Катей Распутиной, будешь петь другие песни. Впрочем возможно, что и эти две тоже войдут в твой репертуар. Подай мне гитару и записывай — попросил я. Катя быстро подала мне гитару и села за стол, взяв ручку в руку. Я начал играть и петь, стараясь подражать Маше Распутиной:

'Я родилась в Сибири с упрямою душой,

И как меня ни били я выросла большой.

Был цвет черемух белый и белый гул пурги,

А я все песни пела под музыку тайги.

Припев:

День за днем, а за зимою лето давным-давно мне надоело это.

Куда же вы, куда уходите, года, мои неповторимые года?

День за днем, а за зимою лето уеду я отсюда, я уеду,

Да только вот беда, да, только в том беда, не денусь от себя я никуда.

Я родилась в Сибири, в тайге над Ангарой

И тяжелее гири была мне жизнь порой.

Непросто и нескоро в крутом потоке дней,

Попасть сумела в город я с песнею своей.'

Через полчаса Катя закончила записывать, я несколько раз повторял отдельные места песни, она внимательно вслушивалась, отмечала что-то в нотах — видимо продумывала аранжировку.

— Валера! Это будет нечто! Я буду это петь! — восторженно говорила она. — Еще есть песни, одной мало будет!

— Записывай следующую — сказал я и начал петь.

'Год за годом день за днём

Как обычно мы живём

И в привычной суете

По течению плывём

Кто устал а кто ленив

Кто единым хлебом жив

Но раздался под окном

Незатейливый мотив

Играй музыкант я буду верить

В то что лучшие дни к нам придут

Играй музыкант настежь двери

Где в печали и в радости ждут'

Опять полчаса работы, несколько повторов проигрышей, Катя увлеченно записывала, что-то писала в нотах, делая свои пометки. Когда закончили с этой песней, она посмотрела на меня глазами кота Шрека и спросила: — А еще можно?

Я засмеялся и сказал — записывай. И начал играть следующую песню «Льется музыка».

'Нет жизнь не только майский день,

Где все танцуют и поют.

И расстаются люди здесь,

И счастья ждут, и слёзы льют.

Вдруг дунет ветер ледяной