— Налажено производство шестнадцатиразрядных микропроцессоров и микроэвм на их основе, экспортируются не только в страны СЭВ, но и в Западную Европу, и в США. Планируется в этом году довести экспорт до шести миллионов в год. Отлично!

Теперь по микросхемам, что тут у нас. Так динамическая память восемь килобит, это я знаю. Статическая оперативная и постоянна память два килобита — тоже мне известно.

О! Перезаписываемая энергонезависимая память восемь килобит! — Флэш-память пошла в серию! Что тут еще — микроконтроллер с перезаписываемой памятью программ и энергонезависимой памятью данных — запустили в серию эквивалент PIC16F84! Молодцы — видимо перед самым Новым годом.

В конце пачки документов было два предписания лейтенантам КГБ Евгении Кошкиной и Елене Гончей отбыть для прохождения службы на Ангстрем сроком на три месяца для постановки на производство микроэвм «Спектрум».

Моя рожица расплылась в улыбке — как будто мои мысли прочитали. Наверно там тоже не дураки сидят — поняли большой минус от их присутствия тут. И его возможные негативные последствия. Ведь догадываются наверняка, если не точно об этом знают, что они мои любовницы. А раскрытие такой информации чревато скандалом союзного масштаба — доверенное лицо членов ЦК аморальный тип… Все что не делается, все делается к лучшему, поставим на этом точку. Ничего особенного в этом нет, только постоянное беспокойство, чтобы эти маленькие грешки не раскрылись. Закончим на этом мой период «многоженства», пора бы и остепениться. Хотя куда мне спешить с этим? Ну время покажет, как жить дальше… Я был слишком правильным в первой жизни, могу в этой второй жизни позволить себе совершать ошибки в личной жизни. И много ошибок!

В восемь утра появились секретарши — я молча сунул им предписания.

— Вам следует отбыть на Ангстрем помочь поставить на производство Спектрум — сказал я после того, как они ознакомились с предписанием.

На их лицах мелькали следы эмоций, но только следы — они все-таки прошли школу КГБ.

— Разрешите выполнять приказ товарищ подполковник? — обратилась ко мне официально Лена.

— Приказы начальства не обсуждают, а выполняют — ответил я. — Выполняйте приказ.

Девушки развернулись и почти строевым шагом вышли из кабинета.

Мне их будет не хватать… Но может это временная мера — для запуска Спектрума? — малодушно спросил я себя. — Они такие интересные… Каждый человек — это целая планета. Было у меня три планеты, останется одна — Даша.

Но надо было делать дела — я вновь вернулся к докладу.

Через полчаса девушки зашли попрощаться. Я не стал корчить из себя сухаря, обнял каждую и поцеловал.

— Мы отлично провели с вами время — сказал я. — Успехов на новом месте службы.

С этим напутствием они моча ушли, попрощавшись почти по-уставному, держа себя в руках, они все-таки лейтенанты КГБ. Мне было жаль с ними расставаться, и дело было даже не в том, что они были моими любовницами, они как бы стали членами моей семьи, которой у меня по сути не было.

В десять утра зашла Даша.

— Скучно будет без девчонок, они веселые — грустно улыбнулась она. — Было мне с кем потрещать… С ними у меня не было секретов, я даже не представляю с кем я могу быть еще откровенной.

— Служба, что поделаешь — сказал я. — Будем с тобой вдвоем тянуть лямку. Будешь за троих в моей постели отдуваться — пошутил я.

— В постели я согласна за троих отдуваться — улыбнулась Даша. — Но в технике-то я ноль — напомнила она.

— Наймем гражданский персонал… Хотя это вряд ли — там секретов куча. Ну значит не будет пока выхода технической информации. Похоже, пока съезд не пройдет, ничего не сдвинется с места.

— А, точно, в конце февраля у нас же 25 съезд… Вот Валера, видимо будет острая борьба, поэтому девчонок от тебя убрали. Чтобы они не стали каплей, переполнившей чашу — сообразила Даша. — Одну любовницу иметь не воспрещается.

— Иди ко мне девочка моя — притянул я ее к себе и посадил на колени.

— Мы все крутимся в этой карусели, каждый играет свою роль — сказал я, приживаясь щекой к щеке, обнимая ее.

— Да, как хрупок наш с тобой мирок — раз и двух девчонок отобрали — сказал Даша, обнимая меня за шею. — Но наша с тобой позиция прочная — мы добываем валюту и престиж для страны.

— Будем надеяться, что Брежневу удастся провести реформы на съезде, тогда наше положение упрочнится. А скинут Брежнева — и мы с тобой отправимся вниз, но не думаю, что слишком низко — все-таки мы члены союза писателей.

— Ой, Валера, мало ли писателей исключали из Союза — усмехнулась Даша.

— Да, и тут ты права. Ну будем делать что следует, у пусть будет, что будет — сказал я, ссаживая девушку с колен.

— Когда сядем за книгу? Можем прямо сейчас. Ты похоже сильно расстроился — а эта работа тебя обычно успокаивает — предложила Даша.

— Ну давай займемся книгой — согласился я.

И мы занимались ей весь день, с перерывами на прием пищи — оба были в глубоком раздумье в ожидании перемен.

Работа над книгой у нас шла ударными темпами, поскольку других задач у меня не было. К концу февраля мы закончили третью часть «Гарри Поттер и узник Азкабана», в русском варианте «Гриша Гончар и узник Азкабана», Даша отвезла рукопись русского варианта в издательство «Юность», там ее ждали с нетерпением.

25 съезд КПСС

24 февраля начался 25 съезд КПСС, и мы с Дашей следили за ним по телевизору и новостям по всем каналам, в том числе по «ВВС» и «Голосу Америки». На съезде решалась и наша дальнейшая судьба. Будем ли мы по-прежнему жить у подножья вершины власти, или нас выкинут оттуда. Будет ли страна динамично развиваться или впадет в застой.

Сутки от заседания до заседания мы ходили по дому как не свои в ожидании решений съезда. Но парадная часть, показываемая по телевизору и новостям не раскрывала закулисных интриг.

Через три дня мне это надоело, и я приказал Даше:

— Все, до конца съезда новостей не смотрим. Займемся описанием техпроцесса по изготовлению осветительных светодиодов на основе нитрида алюминия — скомандовал я.

— Валера, ну я же профан в технике — как я буду это стенографировать? — спросила Даша, в общем-то не против чем-то отвлечься от ожидания.

— Там минимум терминов, я буду пояснять — пообещал я и мы занялись этой работой.

Десять дней мы трудились над этим, я рисовал рисунки, Даша печатала текстовую часть описания. Шестого марта мы закончили эту работу, и сели читать свежую прессу, посвященную итогам съезда.

Если говорить коротко, то съезд одобрил курс на проводимые реформы, вывел из ЦК более ста семидесяти человек противников этого курса, это почти треть состава — они открыто выступили на съезде против реформ.

— Пуля мимо пролетела! — сказал я, обнимая Дашу. — Можем дальше жить и творить спокойно.

— Да, похоже, что так — согласилась Даша, продолжая читать газету. — Смотри, съезд постановил установить предельный возраст для занятия должности генсека в семьдесят пять лет… Это получается, что Брежнева на следующем съезде ожидаемо освободят от должности?

— Так, неожиданно! Я Брежневу как-то в разговоре сказал, что мы все не вечные и когда-нибудь умрем. Поэтому им надо бы позаботиться о создании механизма регулярной передачи власти, вот видимо он и реализовал этот механизм. Насчет преемника есть что-нибудь? — спросил я, бегая глазами по газетным листам.

— Есть — назначен первый заместитель генсека — Андропов. На следующем съезде его должны назначить генсеком, если он будет на это способен по состоянию здоровья. И вот еще — генсек после достижения предельного возраста переводится решением Политбюро на пост почетного председателя партии с правом совещательного голоса на Политбюро на срок три года. И дальше указано — после истечения этого срока становится почетным членом Политбюро с правом совещательного голоса. То есть может своим авторитетом продавливать нужные решения — вычислила Даша.