Стиль игры у каждого тоже был свой. Рыжий особо не рисковал, особенно если рука была слабая, ставки делал не слишком большие из-за чего довольно часто даже не доходил до бросков, не желая повышать. Бруни играл отчаянно, мало думая над ходами и денежной выгодой. Для рулевого куда важнее были эмоции, как свои, так и товарищей.

Дагфинн же действовал расчетливо. Лейф с удивлением наблюдал за другом. Обычно флегматичный и спокойный кузнец внешне остался таким же, разве что в глазах у него горел азарт и желание не просто сыграть, а уйти из-за стола не с пустыми карманами. Финн действовал аккуратно, первые пару игр даже не дойдя до бросков, потому что не повышал ставку. Наконец-то бросив кости, к сожалению, проиграв пару эре, Коваль не расстроился, на следующую игру увеличив ставку вдвое. Снова неудача. Новый круг, очередное удвоение уже до восьми медяков и… весь стол отошел Финну.

Так дальше и пошло. Кузнец ставил понемногу, повышая каждый раз, когда проигрывал, а в случае выигрыша снова понижая ставку. Первое время старички не особо обращали внимания на везучего, как они считали, новичка. Но лишь до того момента, пока Финн не начал ставить минимум по четыре-пять эре. Казалось бы, ставка все еще не большая, но через пару раундов в игре вдруг не смогли учувствовать Лейф и Бруни: первый пожалел оставшихся медяков, второй проигрался вдрызг. И вот теперь с Финном, поделившим очередной стол с одним из старичков, начали считаться.

Вскоре уже играли только четверо: Финн и трое бывалых игроков, каждый со своим набором костей. Остальные лишь наблюдали, в том числе Лейф и Бруни, к которым, неожиданно присоединились и просто отдыхавшие до этого матросы. Все же развлечений на борту корабля не так уж и много, так почему бы не поглядеть за чужой азартной игрой, ставки в которой все чаще взлетали до нешуточных значений. В карманах у Финна уже явно бренчало больше, чем полкроны, с которыми тот пришел, но кузнец не желал останавливаться.

Очередной бросок должен был решить судьбу солидной кучи медяков, общей суммой на пару крон, накиданных в центре самодельного стола. Дагфинн тряс кружку, то и дело поглядывая на те кости, что уже лежали на столе, заодно прикидывая, что могли выкинуть его соперники. Кто-то из наблюдавших чуть пошатнулся, локтем едва не заехав Лейфу в ухо:

— Извини, Рудый, качка!

— Да ничего, — отмахнулся парень, глянув на лампу над столом.

Тускловатый огонек масляного светильника и правда плясал, хотя в начале их игры такого не было. Видимо на море поднялись волны, как на зло налетающие с борта, от чего судно заметно раскачивалось. На секунду парню даже померещился какой-то отдаленный гул, хотя это могли стонать доски обшивки или напряженный такелаж. «Сбегать может наверх, вдруг помощь нужна?» – засомневался рыжий.

Удар кружки и дребезжание костей отвлекли Лейфа от тревожных мыслей.

— Вскрываемся? — уточнил старший из игроков, опираясь о стол.

Вокруг с одобрением загудели. Четыре руки разом взметнулись вверх, убирая в сторону кружки, прикрывавшие кости. Толпа колыхнулась вперед, спеша разглядеть выпавшие у каждого комбинации, но спустя мгновение особенно сильная волна ударилась о борт «Змея», от чего самые любопытные, стоявшие неустойчивее остальных, полетели на пол или на товарищей. Кто-то задел стол, зазвенели монеты, заглушая стук костей, тоже разлетевшихся по полу.

— Лови! — успел еще крикнуть кто-то из игроков.

А в следующий миг Лейф, да и вообще все вокруг, вновь услышал утробный, пугающий гул, теперь звучащий куда ближе. Дело не в скрипящей обшивке, сомнений быть не могло. Все застыли, вслушиваясь в плеск и шипение моря за стенками трюма.

— Что творится, Авгрунн меня побери? — прошептал один из моряков, осторожно поднимаясь на ноги.

Сидевший рядом Бруни суеверно вздрогнул и треснул говорившему в любезно поставленное ухо:

— За борт прыгни, Святоша, чтобы Авгрунн тебя одного забрала! Наверх все, живо!

Толкая друг друга, то и дело валясь на пол, собравшаяся в трюме толпа высыпалась на верхнюю палубу. Подлетев к борту, Лейф с разбегу запрыгнул на ванты, чтобы не толпиться у перил, возле которых и без того хватало народу. За тот час, что их не было наверху, почти полностью стемнело, лишь алая полоса на северо-западе ещё напоминала о ненадолго спрятавшемся солнце.

Море волновалось. Небо при этом оставалось спокойным, лишь несколько облаков выделялось на фоне звездного неба и затухающего заката. Удивленно поведя взглядом по сторонам, Лейф не заметил ничего странного. Почему же тогда волновалось море? И этот гул…

— Под нами! Под водой! — вдруг заголосил кто-то.

Сквозь темную воду, усеянную барашками волн, разглядеть хоть что-то казалось невозможным. Лейф до боли в глазах вглядывался вниз, перевешиваясь через борт, держась за ванты лишь одной рукой, но не видел ничего. Парень уже хотел отпрянуть, когда до его ушей вновь донесся жуткий гул, теперь раздавшийся куда ближе, откуда-то из-под ног. В толще воды, далеко-далеко внизу, мелькнуло или скорее лишь угадалось движение. Невозможно было разглядеть силуэт или хоть какие-то очертания того, что проплывало под застывшими на воде кораблями, но Лейф был готов покляться чем угодно – то, что сейчас скрывалось в водной толще, было больше любой из каракк не в два и даже не в три раза… Ужасающему по своим размерам исполину, что одним движением в морской глубине порождал волны, было достаточно всего лишь всплыть, чтобы любой из оказавшихся на его пути кораблей раскололся как перезрелая тыква и пошел ко дну вместе со всей командой.

Громкий гул, раздавшийся в очередной раз, ударил по барабанным перепонкам столь неожиданно и сильно, что многие схватились за уши или отшатнулись в сторону. Испугавшийся вместе со всеми Лейф непроизвольно дернулся, нога соскользнула, а левая рука, которой он держался за веревку, предательски разжалась всего на секунду, чтобы в следующий миг загрести лишь воздух. Раньше, чем парень осознал, что произошло, его с головой окунуло в холодную воду, по пути бедром приложив об борт.

Лейф неплохо плавал, чем всегда гордился, но даже он запаниковал, хлебнув немного соленой морской воды, не успев толком задержать дыхание. Глаза парень успел закрыть, но тут же приоткрыл, боясь оставаться в неведении, окруженный пугающими звуками. Затихающий дребежащий гул, шелест волн о «Змея», движение воды, рассекаемой гигантской тварью – все это буквально пронизывало Лейфа, скованного страхом.

Вот только открыв глаза, мигом заболевшие от попавшей соли, он сделал лишь хуже. Ведь вокруг была лишь тьма, которую едва разгоняли тусклый закат. А где-то там, в глубине темноты под ногами… Рыжий бросил вниз лишь один взгляд, не различив ничего дальше своих ног. Двигалось ли там что-то на самом деле или гигантская тварь уже уплыла, парень выяснять нисколечко не хотел. Его сердце от страха билось столь быстро, что казалось сейчас разорвет грудную клетку. Он был здесь один, не видя дальше своего носа, а где-то там, в пугающей темноте, точно кто-то скрывался! Здесь нельзя оставаться! Скорее прочь! Еще пара мгновений под водой, и он умрет от того, что его бедное сердце просто не выдержит…

Еще разок изо всех сил загребя руками Лейф вынырнул на поверхность, жадно вдохнув полной грудью, попутно хлебнув еще немного воды. Но на резь в легких парень не обращал никакого внимания. Все это мелочи, лишь бы убраться отсюда!

— Вот он, вот! — заголосили наверху.

— Лови, Рудый! — заорал вроде как Бруни и спустя миг Лейфа по голове ударил конец веревки.

Парень хрипло вскрикнул, непроизвольно поджав ноги. На миг ему показалось, что веревка – это часть твари, что скрывалась под водой. Но подсознание сработало быстрее, рыжий ухватился за спасительный канат. Не в состоянии завязать дрожащими руками хоть какой-то узел, парень просто пропустил веревку под мышками и за спиной, вцепившись в нее изо всех сил. Наверху разом рванули с десяток человек. Лейфа еще раз приложило об борт, а в следующий миг его ноги взметнулись над столь пугающий и леденящей душу водой. Рыжему чудилось, что целый сонм гигантских, ужасающе мерзких тварей разочарованно взывал, понимая, что их законная добыча вырвалась из их родной среды. Вот только надолго ли? Может ли их утлый кораблик уберечь от того ужаса, который скрывается в глубине океана? Лейф испуганно отвел взгляд от волн, боясь, что своими мыслями привлечет чужое внимание и накликает беду. Меньше минуты… Он пробыл в воде так мало, но этого хватило, чтобы леденящий ужас и паранойя вцепились в сердце парня.