Дэмиен глубоко вдохнул. Это слово преследовало его из урока в урок, как навязчивый призрак. Пальцы дрожали, но он заставил их выпрямиться.

Золотистая линия вспыхнула в воздухе — тонкая, натянутая, как проволока. Магия отзывалась горячим покалыванием, будто он вытягивал её из собственной груди. Вторая линия легла рядом. Третья. Они дрожали, но держались.

Магические нити не рвались. Знак собирался — неровный, слабый, но живой. Дэмиен ровно провёл пальцем. Свет чётко прорисовался за ним. Ещё раз. Потом внахлёст. Аккуратно стянул нити в магический узел.

Плетение узора наконец вырисовывало Мандалу, пробуждая Знак. Мандала вращалась уверенно, пульсирующие отсветы золотистой магии вспыхивали и двигались по узору.

Впервые за два месяца он держался.

Впервые Знак не взрывался.

Горячая волна гордости ударила в грудь. Он поднял глаза на Элиру — хотел, чтобы она увидела.

Но мадам даже не смотрела в его сторону.

Она стояла возле Виктора, восторженно хлопая в ладоши, пока тот плёл какой-то невероятно сложный узор из старой пыльной книги.

— Вот! Вот это я называю талантом! — восклицала она. — Виктор, ты понимаешь, что мог бы стать одним из величайших архитекторов магических конструкций за последние триста лет?

Виктор спокойно ответил, не отрывая глаз от своего Знака:

— В данный момент я планирую улучшить навыки в строении портальных маршрутов. Чистая геометрия меня привлекает больше. У архитекторов магических конструкций при работе слишком много переменных.

Дэмиен невольно улыбнулся.

И вдруг… Его ноздри уловили еле заметный, сладковатый аромат.

Вишня.

Сердце пропустило удар.

«Лана… Она в здании».

Концентрация разлетелась в клочья.

Знак резко треснул. Сильная отдача ударила Дэмиена в ладонь. Искры брызнули во все стороны, несколько штук попали ему прямо по щеке и носу.

— Ай, зараза! — он отдёрнул руку и зашипел.

Морок истерично закаркал, хлопая недовольно крыльями.

Элира наконец повернулась. Посмотрела на дымящийся след на полу, на красные точки на лице Дэмиена и тяжело вздохнула.

— Опять, — устало произнесла она. — Два месяца, Берзиньш. Два месяца один и тот же Знак.

Дэмиен молчал, потирая щёку. Внутри всё кипело — от досады, от стыда… и от того дурацкого, тёплого чувства, которое появилось от одного только запаха.

«Зачем я вообще думаю об этом в такой момент? Это же ненормально!» — мысленно одёрнул он себя.

Но уже через несколько секунд он не выдержал.

— Мастер… мадам Элира… можно мне выйти? Срочно.

Элира посмотрела на него поверх очков с выражением человека, который уже всё понял.

— Туалет?

— …да, — быстро кивнул Дэмиен.

— Иди уже, — махнула она рукой. — Только не взорви там ничего.

Дэмиен схватил рюкзак и почти вылетел из зала.

Сердце колотилось. Он понимал, насколько это глупо. Понимал, что Лана — глава Ордена, у неё куча дел, и вероятность того, что он просто «случайно» на неё наткнётся, близка к нулю.

И всё равно шёл быстрее.

Дэмиен почти бежал по лестнице. Сердце колотилось так, будто он участвовал в настоящей тренировке на Арене. Ноги сами несли его вверх, перепрыгивая через две ступеньки.

На одном из поворотов он не выдержал — зацепился рукой за холодные каменные перила, рывком подтянулся и перелез на следующий пролёт выше, едва не сбив дыхание.

«Только бы успеть… Только бы она не зашла в кабинет…»

Он даже не понимал, зачем ему это так нужно. Просто знал: если она сейчас закроется за тяжёлой дверью, он не сможет постучаться. Что он скажет? «Извините, мимо проходил»? Лучше сразу сдохнуть от стыда, чем выглядеть полным идиотом при ней.

Он резко остановился на нужном этаже.

Вот она.

Лана шла по широкому светлому коридору в окружении трёх мастеров. Рядом с ней шла Эйлиса её секретарша, делая пометки на планшете. Они что-то негромко обсуждали — кажется, перестройку стен и усиление защитных контуров.

Лана повернулась почти сразу, будто почувствовала его.

Голубые глаза встретились с его взглядом.

Дэмиен на секунду забыл, как дышать.

— Здравствуй, Дэмиен, — мягко сказала она, и в её голосе проскользнула едва заметная тёплая нотка.

Он открыл рот, но первое слово вылетело совсем не то:

— Здрасте… Эээ… Здравствуйте, госпожа Лана.

«Твою мать…» — мысленно выругался он, чувствуя, как уши мгновенно вспыхнули.

Лана чуть приподняла брови, но улыбнулась — очень спокойно и немного устало.

Один из мастеров рядом с ней слегка нахмурился, глядя на запыхавшегося мальчишку с растрёпанными волосами и красным лицом. Но Лана едва заметно подняла руку, и мастер промолчал.

— Ты… в порядке? — спросила она, глядя на него внимательнее.

Дэмиен судорожно кивнул.

— Да. Всё нормально. Я просто… проходил мимо.

Он мысленно дал себе подзатыльник. «Проходил мимо». На пятом этаже Академии. Гениально блин.

Лана смотрела на него ещё пару секунд. В её глазах мелькнуло что-то мягкое, почти понимающее.

— Хорошо, — тихо сказала она. — Тогда не будем тебя задерживать.

Она кивнула ему, и вся небольшая группа двинулась дальше по коридору, обсуждая предстоящий ремонт.

Дэмиен остался стоять.

Сердце всё ещё стучало где-то в горле.

Он смотрел ей вслед и думал только об одном:

«Какого чёрта я вообще сюда прибежал?»

Глава 29. Кулак голема.

Октябрь.

Орден Солнечного Сфинкса.

Общежитие.

Дэмиен сидел на кровати в комнате общежития и говорил с мамой по видеосвязи.

— Ой, мне так понравилась твоя последняя фотография в форме, — улыбнулась мама с экрана. — Ты там выглядишь совсем взрослым. Мне кажется, ты за эти несколько месяцев даже вырос.

— Да, мам, за лето немного вытянулся, — ответил Дэмиен, стараясь сидеть ровно. Он действительно посылал ей фотографию. Правда это была форма латвийского полицейского, а не кадетская форма Сфинксов, который необходимо было носить. В Академии все кадеты отсылали родителям подобные фотографии согласно полицейской форме той страны, в которой они официально жили и учились. И у всех было установлено в телефон приложение «ВИД», которое с помощью фильтров показывало правильную картинку.

— А как там погода? У нас сегодня уже всего одинадцать градусов. Ты хоть не забываешь куртку накидывать?

Дэмиен мельком глянул в окно. За стеклом плавился от жары экваториальный полдень. В самой комнате тихо гудел кондиционер, спасая от духоты. Парень чуть отвел глаза в сторону и кивнул:

— Да, конечно. Не простужусь. Накидываю, когда холодно.

— Как жаль, что тебе нельзя показать мне вашу академию, — вздохнула мама.

— Ну, мам, я же говорил. Это защищенный государственный объект, тут будущих разведчиков учат. Съемка строго запрещена. Я только вид из окна могу показать, и то быстро.

Дэмиен незаметно нажал пару кнопок, запуская специальную программу, и переключил камеру. На экране мамы реальный пейзаж тут же перекрылся фальшивкой от „ВИДа“.

Вместо бирюзового океана и буйных джунглей приложение транслировало унылый, типичный латвийский пейзаж: аккуратные современные здания новой застройки и правильную, серую октябрьскую погоду без намека на пальмы.

— Ладно, мам, — Дэмиен вернул камеру на свое лицо. — У меня сейчас урок… экономики. Нужно бежать.

— Конечно, беги, сынок. Только куртку надеть не забудь! Сегодня на улице ветрено.

Дэмиен угукнул и поспешно отключил вызов. Выдохнув, он схватил форменный китель, — закинул на плечо рюкзак и выскочил из прохладного коридора общежития.

Но стоило ему толкнуть тяжелую входную дверь и сделать шаг наружу, как его с ног до головы окатило густой, влажной и удушающей экваториальной жарой. Остров встретил его безжалостным солнцем, от которого воротник формы моментально стал липким от пота.