Академия. Оружейный класс.

Октябрь на острове оказался жарче июля. Для европейца это было непривычно. Каменные дорожки нагревались так, что к вечеру от них шёл лёгкий пар. Воздух пах морской солью, соснами и раскалённым металлом тренировочных площадок.

Дэмиен сидел прямо на полу оружейного класса и в сотый раз собирал пульсар.

Щёлк.

Фиксатор.

Щёлк.

Барабан капсул.

Щёлк.

Стабилизатор.

Руки уже работали автоматически.

— Тридцать восемь секунд, — спокойно сказал мастер Рейн, глянув на секундомер. — Неплохо, очень неплохо. Манчини отстаёшь.

Макс тут же возмущённо поднял голову от своего стола:

— Да это нечестно вообще! Он месяц назад не знал, где у пульсара дуло!

— У меня природный талант, — хвастливо хмыкнул Дэмиен.

Мишель заржал.

Рейн едва заметно усмехнулся:

— Берзиньш, реакция хорошая. Пальцы быстрые. Координация тоже. Для новичка — очень достойно.

Дэмиен кивнул, но внутри легче не стало. Наоборот, медленно закипало глухое раздражение.

Он отлично бегал. За эти несколько месяцев физическая выносливость выросла в разы. Скорость движений и реакцию отмечали многие преподаватели. На физподготовке парень уже обгонял половину группы, на стрельбе показывал лучшие результаты, а пульсар собирал быстрее некоторых старшекурсников.

Но магия… Чёртова магия словно специально отказывалась его слушаться.

Академия. Тренировочный Зал.

После нескольких занятий с Владом выяснилось, что Дэмиен обладает явным талантом к ближнему бою. Конечно, Грифона он ни разу так и не смог задеть, но Влад точно что-то в нём разглядел и вписал парня в старшую группу к мастеру Рейну.

Там занимались ребята, которые находились в Академии уже не первый год. В этой же группе тренировались семнадцатилетний Люсьен Моро и его ровесник — местная звезда, белобрысый и короткостриженый Томас Смит. Томас невзлюбил Дэмиена с первой же встречи ещё тогда в столовой. Хоть и открытого конфликта между ними не было, но почти все знали: они терпеть друг друга не могут.

Смит обладал тотемом Каменного Голема и седьмым уровнем воплощения. До появления Золотого Дракона ему пророчили будущее главного чемпиона «Сфинксов». По слухам, Влад должен был стать именно его личным тренером, но теперь Грифон возился с Дэмиеном.

В расписании появилось больше практики. Влад открыто говорил, что у Берзиньша природный дар к холодному оружию.

Учебные мечи здесь использовали самые обычные — стальные, затупленные, без единой руны. Но если пропустить хороший удар, боль всё равно ощущалась вполне настоящая. Синяки и кровоподтёки стали для Дэмиена чем-то вроде постоянного аксессуара.

Впрочем, именно на тренировках по фехтованию всё неожиданно складывалось неплохо.

Сегодня после очередного спарринга инструктор остановил его у стойки с оружием.

— Ты точно раньше нигде не занимался? — спросил Рейн, внимательно рассматривая Дэмиена.

— Чем именно?

— Фехтованием.

Дэмиен удивлённо моргнул.

— Нет. Ну вот с Владом только.

Инструктор скептически поднял бровь.

— Совсем?

— Совсем.

Рейн наклонился и почти шепотом произнес:

— Берзиньш, ты ведь врёшь? Наверняка врёшь. Ты делаешь такие финты, которым люди учатся годами. Я сразу вижу тех, кто в руках держал меч.

У Дэмиена вытянулось лицо. Он не знал, как реагировать на подобное заявление. Мастер Рейн его одновременно похвалил и обвинил во вранье. Честно, было неприятно. Ведь Дэмиену, итак, почти каждую неделю приходится врать матери, что он носит тёплые куртки на экваториальном острове.

Дэмиен пожал плечами.

— Единственный меч, который у меня был в детстве, — сказал он, — это пластмассовый меч из Звёздных войн со светодиодной лентой.

Инструктор усмехнулся.

— Мне-то не заливай Берзиньш. Я всегда вижу тех, кто держал нормальное оружие.

Дэмиен потянул носом воздух и невольно вспомнил обрывок из сна. После открытия его тотема он иногда видел одни и те же повторяющиеся сны. И один из этих снов был про то, что Дэмиен где-то тренируется с красивым мечом в руке.

Старинный замок.

Высокие чёрные башни.

Острые крыши, в которые будто были вплавлены тёмные обсидиановые грани.

Холодный ветер.

Тяжёлый меч в руках.

Огненные руны вспыхивают вдоль клинка.

Удар.

Разворот.

Ещё удар.

Невероятно приятное ощущение, что ты хорош.

Действительно хорош в этом.

Чужой меч встречает его собственный с оглушительным звоном.

Магические искры превращаются в стену пламени…

Дальше сон вечно обрывался. Но Дэмиен стал чаще задумываться почему он это видит.

Академия. Тренировочная площадка.

Мастер Дзянь был лысым, спокойным и всегда чуть усталым — как человек, который слишком много видел и слишком мало осуждал. Его флегматичность не была маской: он действительно умел держать мир в руках так же легко, как другие держат чашку чая.

Его тотем — «Ряска на водной глади» — не сулил великого будущего. С таким низким уровнем Воплощения Дзянь никогда не смог бы стать настоящим мастером обычных стихий. Огонь, вода, воздух и земля требовали слишком большого магического ресурса. Магия Крови ему тоже была недоступна — для неё нужна особая биология оборотней.

Зато оставались Свет и Тьма.

В отличие от остальных стихий, они не зависели от тотема и были доступны даже магам первого уровня. Их сила определялась не объёмом магии, а состоянием души.

Тьма питалась болью, страхом и разрушительными эмоциями. Она позволяла обходить собственные ограничения, но цена была слишком высока. Её почти нигде не обучали.

Свет требовал чистой ауры, жёсткой дисциплины и контроля над эмоциями. Простые Знаки мог освоить любой, но по-настоящему сильных мастеров Света были единицы.

Дзянь выбрал Свет.

Годы медитаций и самоконтроля сделали его тем, кем он не должен был стать: редчайшим боевым магом Света. Тем, кто создавал ослепляющие Знаки и прожигал противника лучами, разрушающими ДНК.

Он стал живым примером, который кадеты повторяли как мантру:

«Не важно, какой уровень тебе достался. Важно, что ты делаешь с тем, что у тебя есть».

Дзянь никогда не повышал голоса. Никогда не хмурился. Никогда не показывал раздражения.

И именно поэтому его боялись больше всех.

Тренировки боевых целителей проходили на большой открытой площадке, покрытой мелким песком. Вдоль ограждения стояли лавки для кадетов, которым в этот день не довелось участвовать в занятии.

Дзянь стоял перед группой спокойно и прямо, заложив руки за спину.

— Орден Солнечного Сфинкса — один из древнейших Орденов этого мира. Мы сохраняем жизнь. Не потому, что умеем лечить раны. А потому, что умеем сохранять то, что нельзя вернуть.

Он медленно обвёл взглядом группу.

— Воплощённых мало. Мы почти бессмертны, но бессмертие не защищает от гибели. Мы не можем иметь детей. Не можем обратить смертного в мага. Нового чародея нельзя создать — его можно только найти.

Дзянь сделал короткую паузу.

— Искра магии вспыхивает случайно. За тысячи лет никто так и не понял, почему именно в этом ребёнке, а не в другом появляется тотем.

Он чуть повысил голос, но спокойствие из него никуда не ушло:

— Поэтому каждый Воплощённый — редкость. Каждая жизнь — ценность. Именно поэтому наше искусство исцеления так важно для мира чародеев. Римский госпиталь под патронатом нашего Ордена возвращает магам руки, ноги, глаза. Там спасают тех, кого другие уже списали.

Теперь Дзянь смотрел на кадетов строже.

— Сегодня вы будете учиться главному, что делает Сфинксов Сфинксами: спасать тех, кого нельзя потерять.

По сценарию кадеты должны были забирать раненых товарищей с поля боя и не дать им умереть.