Смотрел куда-то поверх.

Будто здесь никого не было.

Илай опустил взгляд.

Сам не понял почему.

Просто… нельзя было смотреть.

Монахи шли впереди.

Говорили что-то.

Показывали.

Но держались далеко.

Слишком далеко.

Один из них достал хлеб.

Настоящий.

У Илая перехватило дыхание.

Монах подошёл ближе.

И тут же отступил.

Как будто увидел что-то страшное.

Бросил хлеб на землю.

— Берите.

Они кинулись.

Все сразу.

Илай тоже.

Он успел схватить кусок.

Тёплый.

Настоящий.

Но его тут же выбили из рук.

Кто-то сильнее.

Кто-то быстрее.

Он упал.

Камни больно ударили в бок.

А потом — ноги.

Он пытался закрыться руками.

Оттолкнуть.

Но сил не было.

В какой-то момент он просто перестал.

Свернулся.

Ждал, когда закончится.

И вдруг — стало тихо.

Он не сразу понял почему.

— Не нужно драться.

Голос.

Мягкий.

Он открыл глаза.

Сначала — свет.

Потом — ОНА.

Он подумал, что умер.

Белый плащ.

Светлые волосы, в которых блестело солнце.

Она стояла прямо среди них.

И не боялась.

Никто не подходил так близко.

Никто.

— У меня много. Всем хватит.

Она раскрыла мешок.

И хлеб был там.

Настоящий.

Много.

Дети перестали драться.

Сразу.

Как будто кто-то выключил.

Он всё ещё лежал.

Не мог встать.

Она подошла к нему.

Илай хотел отползти.

Спрятаться.

Он знал — к ним нельзя прикасаться.

Все так говорили.

Но она всё равно опустилась рядом.

В грязь.

Прямо рядом с ним.

Он замер.

Она коснулась его тёплым мягким светом.

Словно в её ладонях спряталась свеча.

Он дёрнулся.

Но она не отпрянула.

Боль исчезла.

Сразу.

Он вдохнул.

Глубоко.

Первый раз за… он не помнил сколько.

Нога…

Нога больше не болела.

Он смотрел на неё.

Не понимая.

— Вы… святая?

Она улыбнулась.

Как будто он сказал что-то глупое.

Но не обидное.

И дала ему хлеб.

Настоящий.

Тёплый.

Он сжал его руками.

Как сокровище.

И только тогда заметил.

Тени.

Они были везде.

Он видел их и раньше.

Думал, что это просто… так бывает. Иногда их мало. А в последнее время много.

Чёрные.

Как из дыма, иногда даже похожие на людей, но без лиц.

Они тянулись к живым.

К тем, кто лежал. К нему.

Он всегда боялся на них смотреть. Но привык.

Но теперь…

Они исчезали.

Когда она проходила рядом.

Как будто их никогда не было.

Он смотрел на неё. На исходящий от нее свет.

И на тени.

И на то, как она их стирает.

И впервые за долгое время… ему стало не страшно.

Она ушла дальше.

Вглубь города.

Все пошли за ней.

Даже те, кто не верил.

Илай попытался встать.

И смог.

Нога держала.

Он засмеялся.

Сначала тихо.

Потом громче.

Побежал.

Дом был там же.

Старый.

Тёмный.

Он ворвался внутрь.

— Мама!

Она сидела.

Живая.

Не лежала.

Не горела.

Смотрела на него.

Она выздоровела.

— Ты где был?.. — тихо спросила она.

Он подбежал.

Обнял.

— Там была святая! — быстро заговорил он. — Она… она всех лечит! Она тебя тоже вылечила!

Мама улыбнулась.

Слабо.

Он дал ей хлеб.

Они ели вместе.

Медленно.

Смакуя каждый кусок.

Впервые за много дней.

К вечеру в городе звонили колокола.

Громко.

Радостно.

Люди выходили на улицы.

Смотрели друг на друга.

Как будто проснулись.

Он выбежал снова.

Искал её.

Но всадники уже уезжали.

Карета.

Белый плащ с золотым сфинксом.

И тот человек.

В чёрном с изображением дракона.

Илай замер.

На секунду ему показалось, что тот посмотрел на него.

И от этого взгляда стало холодно.

Как будто его увидели насквозь.

Он опустил глаза.

Снова.

Когда поднял — они уже уехали.

На следующий день к нему подошли.

Монах и рыцарь.

Не такой богатый, как те.

— Ты видел их? — спросил монах.

— Кого?

— Тех, черных Теней, что исчезали вместе с болезнью.

Илай замялся. Он знал, что кроме него их не видит никто.

Потом всё же кивнул.

Рыцарь переглянулся с монахом.

— Тогда тебе нужно пойти с нами.

— Куда?

— Учиться.

Он посмотрел на мать.

Она уже держалась на ногах.

Живая и здоровая.

Рыцарь протянул ей мешочек с монетами.

Она долго смотрела.

Потом кивнула.

Илай сжал хлеб сильнее.

Остаток.

И пошёл за ними.

Он не знал, что это изменит всё.

Он только знал одно.

Если она была святой — та девушка, то он хотел однажды увидеть её снова.

И в этот раз — не лежа в грязи.

Он спросил одного из монахов:

— А та святая, что была здесь и лечила город, кто она?

Монах провёл рукой по лбу вытирая пот:

— Это была сестра Эдмунда Сварткранца — Лана.

Глава 13. ОСТРОВ.

Остров Сфинкса встретил утро шумом волн и ярким солнцем.

Дэмиен проснулся на диване в квартире Влада и несколько секунд смотрел в потолок.

Чужой остров.

Чужая жизнь.

Из кухни пахло кофе.

— О, живой, — донёсся голос Влада.

Дэмиен поднялся. Влад уже стоял у окна с кружкой в руке.

— Умывайся. Пойдём похаваем.

Через несколько минут они вышли наружу.

Остров уже проснулся. По дорожкам спешили люди, подростки с рюкзаками шли к учебным корпусам. Почти каждый второй здоровался с Владом — кто-то уважительно кивал, кто-то смотрел на него с восхищением.

На Дэмиена смотрели иначе.

С любопытством.

Как на чужака.

По острову прокатился глубокий гудок.

— Завтрак, — сказал Влад.

Он указал на несколько больших зданий впереди.

— Там едят взрослые. А тебе — вон туда.

— Там ученики?

— Не ссы. Тебе понравится.

Потом Влад стал серьёзнее.

— Иди осмотрись. Попрошу мастеров дать тебе провожатых остров показать. А я узнаю, что там с твоим тотемом. Непонятно, почему Лана так тянет.

Дэмиен напрягся.

— Да не напрягайся ты так, — по-доброму похлопал Влад Дэмиена по плечу. — Уверен на то есть причина.

Он посмотрел на часы.

— Через полтора часа встречаемся здесь.

— Хорошо.

Влад ушёл к столовой мастеров.

Дэмиен остался один.

Сделал вдох и направился к зданию для учеников.

Дэмиен огляделся и сел за свободный стол.

Не прошло и минуты, как рядом появились двое.

Почти одновременно.

Оба в спортивных костюмах.

— Привет, новенький, — сказал один. — Я Люсьен Моро.

— А я Мишель Моро.

Дэмиен вдруг уловил слабый запах прохладного металла и чистого воздуха после дождя.

И ещё — влажную зелень.

Странно.

Ощущение быстро исчезло.

Братья.

Даже без фамилии было бы понятно.

Люсьен был выше Мишеля почти на голову.

— Ты тот самый? — спросил Люсьен. — Которого Дэмином зовут?

— Дэмиеном, — поправил он. — Но… да. Это я.

Люсьен кивнул и достал телефон. Быстро что-то набрал, потом убрал его в карман.