Илай не открыл глаз.

Мастер продолжал наносить на его лицо очередной слой маски.

— После замены рекламных материалов число ставок на чемпиона нашего Ордена снизилось ещё на одиннадцать процентов.

Другой аналитик сменил изображение.

Появились прогнозы букмекеров.

Практически все называли фаворитом Влада Грифона.

— Мы также усилили трансляцию его прошлых побед. Использовали самые зрелищные моменты. По нашим расчётам, к началу турнира публика будет воспринимать исход поединка как почти предрешённый.

Несколько секунд в кабинете было слышно только тихое щёлканье ножниц.

— Хорошо, — произнёс Илай.

Одно слово.

Но аналитики заметно расслабились.

Третий сотрудник сделал шаг вперёд.

— Копия меча уже доставлена господину Владу.

На экране появилась фотография оружия.

Визуально от оригинала его невозможно было отличить.

— Он подтвердил выполнение ваших условий.

Илай медленно открыл глаза.

— Подробности.

— Он согласен сохранить всё в тайне, чтобы в будущем иметь возможность вернуть свой меч. На бой он выйдет с копией. Никто не узнает, что настоящий меч находился у нас.

Несколько секунд Илай ничего не говорил.

Потом едва заметно кивнул.

— Продолжайте.

Второй переключил экран.

— Разведка. Есть новый компромат на главу ордена Феникса, Мэйсона.

— Покажи.

Илай приоткрыл глаза.

На центральном экране включилось видео.

Там Мэйсон — огромный, мускулистый и полностью голый глава ордена Пылающего Феникса стоял на четвереньках.

На нём был только кожаный ошейник.

Перед ним сидела женщина в корсете и латексе.

— Хороший мальчик?

— Гав.

— Хороший мальчик?

— Гав.

Женщина достала горсть сухого собачьего корма.

Мэйсон радостно начал есть с ее ладони и по-собачьи благодарно облизал ее руки.

— Гав-гав! — радостно загавкал Мэйсон, прося добавки.

Видео закончилось.

В кабинете повисла тишина.

Стилист продолжал работать.

Аналитики смотрели на экран.

У Илая не дрогнул ни один мускул на лице.

Скорее его бы удивило если бы Мэйсон занимался классическим сексом.

Его сотрудники тоже не смеялись.

Слишком много лет.

Слишком много компромата.

Слишком много человеческих странностей.

Для людей Илая это была уже рутина.

Они видели вещи гораздо хуже.

Удивляться уже давно было нечему.

Илай посмотрел на экран еще пару секунд и равнодушно отвёл взгляд.

— Архивируйте. Добавьте в основную папку по Фениксу.

— Да, господин.

Видео исчезло.

Другой сотрудник поднял взгляд от ноутбука.

— Прислан файл от информатора у Сфинксов. Уже на вашем телефоне.

Все переглянулись. Илай впервые за весь доклад открыл глаза полностью.

— Кофе. И тишину.

Он сделал жест, по которому все поняли, что он хочет остаться один. Так происходило только когда приходили файлы из Ордена Солнечного Сфинкса. Все спокойно стали выходить из комнаты.

Кофе почти мгновенно оказалось на столике рядом с ним. Илай сделал несколько глотков кофе, спокойно дожидаясь, пока дверь за последним сотрудником закроется.

Когда все вышли, Илай поставил чашку и сел поудобнее в кресле. Откинувшись на спинку, он провёл пальцем по экрану телефона.

У Ордена Коронованной Змеи были информаторы почти в каждом крупном объединении воплощенных, но весточку от своего человека, внедренного к Сфинксам, Илай всегда ждал с особенным предвкушением.

На экране открылся свежий, зашифрованный файл. Он нажал воспроизведение.

На видео появилась терраса резиденции Сфинкса.

Солнечный свет.

Торт. Свечи.

И Лана. Она обнимала мальчика.

Одной рукой. Осторожно. Но всё-таки обнимала.

Её ладонь лежала у него на плечах.

А мальчишка… прижался. Не просто стоял — именно «прижался». Лицом к её плечу. Как будто искал защиты. Как будто это было естественно.

Илай замер.

Он несколько долгих секунд не двигался.

Он знал Лану очень давно. Знал, что она почти никогда не позволяет себе таких прикосновений.

Мистиен — да, но это подруга.

Влад — иногда мог положить руку ей на плечо, но он для неё был как младший, вечно придурковатый брат, которого она всю жизнь воспитывала.

А здесь…

Мальчишка прижался.

И она не отстранилась.

В груди Илая что-то медленно, тяжело сжалось.

Не ярость.

Не простая ревность.

Что-то гораздо глубже.

Почти болезненное.

Илай медленно провёл большим пальцем по сапфиру в перстне.

Один раз.

Второй.

— Значит… ты уже начала к нему привязываться, — тихо произнёс он.

Голос был спокойным.

Почти ровным.

Но в нём сквозила странная, тяжёлая горечь.

Он поставил телефон на стол и встал.

Подошёл к окну.

Долго смотрел на свои идеальные сады.

Потом тихо, почти шёпотом добавил:

— А я… всё ещё стою в трёх шагах.

Он машинально коснулся перстня, будто проверяя, на месте ли камень, и только потом отвёл взгляд от сада. Илай закрыл глаза на секунду.

Когда снова открыл — взгляд был холодным и решительным.

— Ничего… Мы ещё увидимся.

Он перевёл взгляд на меч Влада.

— Твоему чемпиону он слишком дорог, чтобы ты оставила всё как есть.

Илай снова посмотрел на сады, но перед глазами снова вставала совсем другая картина. Прошлое, которое он так тщательно пытался стереть…

Тогда.

Он помнил не день.

Он помнил голод.

Живот болел так, что иногда казалось — легче перестать дышать.

Часто его сводило судорогой и иногда он сгибался пополам прямо на улице.

Тогда боль уходила на секунду.

Потом возвращалась.

Город уже не пах как раньше.

Раньше — хлебом, дымом, лошадьми. Звуки уличных торговцев и зазывал. Всего этого больше не было.

Теперь была тишина и гниль.

И вонь чего-то еще. Смрад.

Что-то липкое, что будто цеплялось за горло изнутри.

Люди лежали прямо на улицах.

Сначала их пытались обходить.

Потом — перестали. Он тоже перестал.

Некоторые говорили, что город проклят. Что Бог отвернулся от них из-за каких-то грехов. Он видел, что Теней чёрных клубящихся стало больше. Наверно это правда.

Сначала очень много людей выезжали из города. Потом город закрыли. Вокруг города выставили десятки патрулей, чтобы не дать ни одному зараженному покинуть город. Всех, кто пытался сбежать из умирающего города отстреливали из лука.

Сейчас говорили, что скорее всего город сожгут чтобы не распространялась зараза.

Мама уже несколько дней не вставала.

Горела в лихорадке.

Иногда звала его, но не узнавала.

Он приносил ей воду.

Когда находил.

Иногда — ничего не находил.

В тот день он вышел на улицу просто потому, что не мог больше сидеть рядом.

Слишком тихо.

Слишком похоже на конец.

Дети уже собрались у дороги.

Такие же, как он.

Грязные. Худые.

С пустыми глазами.

Кто-то сказал:

— Едут.

Он не сразу поверил.

Но потом услышал.

Лошади.

Много.

Они появились из-за поворота — всадники, карета.

Слишком чистые для этого места.

Слишком… настоящие.

Как будто не отсюда.

Он сделал шаг вперёд.

Потом ещё.

На одном из коней сидел человек.

Высокий. В чёрном.

Лошади рядом с ним вели себя тише

Плащ двигался за его спиной, как живая тень.

На груди — дракон.

Илай не знал, что это значит.

Но почему-то сразу стало холодно.

Тот человек не смотрел на людей.