Мистиен резко шагнула ближе к экрану:

— Ах ты ж…

Лана остановила её движением руки.

Илай продолжал говорить так, будто его голос реально сейчас был голосом Василиска. В нем почти чувствовался смертельный яд.

— Я с большим интересом буду наблюдать, как ваших людей будут паковать смертные в свои тюрьмы. А если вам придется вступиться за кого-то из своих и случайно начать перестрелку, то наш Орден с удовольствием поучаствует и перестреляет ваших бойцов, под благовидным предлогом защиты человеческого мира.

В Зале Совета повис тяжёлый, удушающий воздух. Вокруг Ланы он на мгновение стал сухим и горячим, а под её пальцами на мраморном подлокотнике вспыхнул едва заметный золотистый отсвет палящего солнца.

— Если бы мне кто-то другой сказал смириться, я бы посвятил остаток своей жизни тому, чтобы доказать ему его ошибку, — тихо произнёс Илай.

— До этой минуты мне нужна была лишь победа.

Он сделал паузу.

— Теперь мне придётся преподать вам урок.

Его взгляд стал неподвижным.

— Через неделю — Турнир Чемпионов.

Он снова замолчал.

— Когда ваш Влад выйдет против Скалы… Вы поймёте цену этих слов. Надеюсь, после этого разговора вы больше никогда не примете мою вежливость за слабость.

Илай замолчал, едва заметно тяжело дыша. Он выдал всю эту речь безупречно — с силой, властью, торжеством аристократа и тонкого стратега, рассчитав каждый психологический удар.

В Зале Совета повисла мертвая, звенящая тишина.

Лана долго смотрела на лицо Илая через экран.

Но потом она вдруг сказала совсем другим голосом:

— Илай… скажи честно…

Он нахмурился.

— Я случайно не обидела тебя когда-то?

Он замер.

Полностью.

Будто ударили.

Мистиен удивлённо повернула голову к Лане.

А Илай просто смотрел на неё.

Не понимая, как отвечать.

Лана продолжила спокойно:

— Потому что я вижу — тебе уже понятно, что мальчика ты не получишь. Но складывается ощущение, что ты готов отдать его кому угодно… лишь бы не оставить мне то, в чём я действительно заинтересована. Ты меня за что-то… ненавидишь?

Тишина.

И в этой тишине Илай впервые за очень много лет почувствовал настоящий страх.

Потому что он хотел, чтобы она его заметила.

Всегда хотел.

Но не так.

Не как человека, который её ненавидит.

В груди болезненно сжалось.

Нет.

Что угодно — только не это.

Он никогда не хотел, чтобы Лана думала о нём так.

Даже сейчас.

Даже после всего.

Он слишком долго шёл наверх.

Слишком долго добивался права стоять рядом с ней.

И вдруг понял — это не та ступень.

Не та дверь.

Не так он хотел оказаться ближе.

Пальцы сами сжались на кольце.

Сапфир холодил кожу.

Ещё немного — и она начнёт видеть слишком много.

Этого нельзя было допустить.

Никогда.

— Вы себе придумываете, госпожа, — тихо сказал он.

Теперь уже без прежней уверенности.

И сразу отключил связь.

Экран погас.

Несколько секунд Илай продолжал сидеть неподвижно.

Потом резко встал.

Слишком резко.

Шагнул к окну.

Стиснул пальцами переносицу.

Ему было плохо.

По-настоящему плохо.

Он мог выдержать угрозы.

Политическое давление.

Шантаж.

Ненависть.

Но мысль о том, что Лана может считать его чувства к ней ненавистью… оказалась почти невыносимой.

И при этом ещё сильнее пугала другая мысль: что однажды она может понять правду.

Нет.

Нет.

Только не это.

Он закрыл глаза.

Сапфир кольца снова оказался под пальцами.

Холодный.

Старый.

Её.

В Зале Совета Ордена Сфинкса повисла тишина.

Мистиен первой нарушила её:

— Ну и психованный же змей…

Лана раздражённо выдохнула и устало потёрла висок.

— Все активы мира у него уже есть, а ему всё равно дракона подавай.

Она резко встала из-за стола.

— Просто, потому что редкий. Эксклюзивный. Потому что нельзя упустить.

В её голосе скользнуло раздражение… и что-то похожее на стыд.

— Если бы не пророчество… я бы вообще не держала Дэмиена возле себя. Я бы, конечно, позволила бы ему выбирать.

Мистиен нахмурилась.

— У тебя хотя бы причина есть. А у этого что?

Лана тихо усмехнулась без радости.

— О, у Илая причин полно. Он скупил половину мира, построил империю, стал главой сильнейшего Ордена… а всё равно до сих пор злится, что не был воспитанником среди старых великих семей.

Она махнула рукой раздражённо.

— Как будто это вообще что-то значит сейчас.

Мистиен фыркнула:

— Особенно учитывая, какая именно семейка была у вас.

Лана помрачнела.

— Он всё время говорит, как тяжело ему было подниматься из низов… — тихо сказала она. — А он даже не представляет, каково это — жить в одном замке с Тёмным Драконом и каждый день думать, как от него сбежать.

Мистиен скривилась.

— Да этот змей реально не понимает, что завидовать тут нечему.

Лана медленно опустилась обратно в кресло.

Долго смотрела на уже погасший экран.

И тихо, почти устало произнесла:

— Почему мне вообще кажется… что для него это уже давно не про дракона?..

Глава 19. Родные.

Рига. Латвия.

Портал закрылся за их спинами.

Крики чаек и шум волн, бьющихся о берега острова исчез мгновенно. Они оказались на окраине Риги.

Тёплый майский вечерний воздух мягко обнял лицо. Погода дома уже пахла по-летнему. Только запах нагретого за день асфальта и зелени.

Дэмиен стоял на тротуаре и несколько секунд просто смотрел вокруг.

Знакомые дома. Знакомые дворы. Всё то же самое… и в то же время другое.

— Пошли, — тихо сказал Влад. — Машина за углом.

Они шли молча пару кварталов. У Дэмиена снова на руке была успокоительная фенечка Охотников. Но ее магии скоро будет недостаточно, чтобы справляться с пробуждающимся тотемом.

Дэмиен засунул руки в карманы худи. Внутри было странно: радость, что скоро увидит маму и Лесю, и одновременно тяжёлый ком вины. Они подошли к каким-то гаражам.

Влад открыл старую, неприметную машину. Внутри пахло сигаретами. Хотя Дэмиен никогда не видел, чтобы Влад курил раньше.

— Ты что, куришь? — спросил Дэмиен, заметив смятую пачку сигарет в подстаканнике между сиденьями.

— Нет. Аа-а, то, что здесь воняет, ну это ж рабочая машина. Твоя семья под присмотром официально. Наши люди проверяют, чтобы все было по закону, и никто из других орденов рядом не шастал. Наши приезжают, ставят опознаватели — типа территория Сфинкса. Чтоб всякие чужие Ордена даже близко не лезли.

— Типа как метите территорию?

— Черт ты говоришь как оборотень! — Влад заржал. — Пацаны из Охотников реально так говорят.

Они тронулись. Несколько минут ехали в тишине.

— Слушай… — начал Дэмиен наконец. — Что я им скажу?

— То же, что и раньше. Важный свидетель. Операция. Всё по легенде.

— Они же не идиоты.

— Поэтому легенда и простая, — спокойно ответил Влад.

Машина свернула во двор.

Тот самый.

Серый дом. Слегка обшарпанный подъезд.

Влад остановил машину.

Дэмиен вышел первым.

Сделал несколько шагов к подъезду и остановился. Сердце колотилось.

Он посмотрел через плечо.

Влад стоял у машины, засунув руки в карманы.

— Я… сначала один, — тихо сказал Дэмиен.

Влад кивнул.

Дэмиен дошёл до своего подъезда, глубоко вдохнул и нажал на звонок.

Дверь открылась почти сразу.

— ДЭМИЕН?!

Мама буквально втащила его в квартиру и обняла так сильно, что у него перехватило дыхание.

Она сразу заплакала — громко, навзрыд.

— Ты… ты здесь… Господи, сынок…