— Мастер Рейн, я знаю, что Тени не нападают на неоформленного воплощённого, если тотем ещё не открыт, а сам человек делает вид, что не замечает их… А если бы он, к примеру, сказал им… «уходите»? Они бы напали?

Рейн ответил мгновенно и безапелляционно:

— Однозначно. Любая Тень реагирует на прямой контакт. Покуда тотем сплетен и не раскрылся, они не чуют фона исходящей магии, но прямой вызов считывают моментально. Впрочем, ни один ребенок в здравом уме не станет заговаривать с Тенью — он просто сбежит.

Дэмиен тогда молча проглотил эти слова. Рассказывать о том, что в его детской спальне Тени висели гроздьями, что он не просто не бегал от них, а орал на них, и они — подчиняясь вспышкам его раздражения — неохотно убирались прочь, он не собирался ни за что на свете. Он твердо решил унести эту тайну с собой в могилу.

И теперь, когда после поездки в Рим в его памяти выжгло Знак, которого не существовало ни в одном учебнике, страшные мысли присосались к разуму как пиявки.

Их было две, этих мысли.

Первой был липкий, ледяной ужас: «Если я способен повелевать Тьмой и звать Тени, значит, во мне таится Зло. Я — потенциальный тёмный колдун, чужой среди своих, и если Орден узнает, меня просто уничтожат».

А второй была глухая, упрямая жажда правды: «Я обязан проверить этот Знак. Один. Без свидетелей. Наедине с самим собой».

Пляж острова Сфинкса.

Ночной остров встретил его прохладным ветром.

Ночь давно перевалила за полночь.

Комендантский час для кадетов младше восемнадцати начался несколько часов назад — по всем правилам Дэмиен уже был злостным нарушителем.

Но возвращаться в спальный корпус он сегодня не собирался.

Дэмиен заранее попросил Макса прикрыть его на эту ночь. Макс, решив, что у друга намечаются какие-то секретные амурные дела, с радостью согласился «постоять на стрёме». Он ведь даже не подозревал, к чему на самом деле Дэмиен готовился последние несколько дней.

Парень специально искал место, где шанс встретить кого-то стремился к нулю. И нашёл — на дальнем, заброшенном диком пляже.

Море тёмно гудело в темноте, лениво накатывая на песок. Берег здесь был усыпан острыми скалистыми обломками — купаться тут никто бы не решился. Идеальное место, чтобы остаться абсолютно одному.

Дэмиен замер и на секунду взглянул в сторону Резиденции. Жемчужный замок, обрамлённый водопадами и подсвеченный мягкими ночными огнями, выглядел отсюда как сказочный иллюзорный мир.

Интересно, Лана сразу бы отвернулась от него, если бы узнала правду? Правду о том, что он как-то связан с тьмой?

Почему-то именно её мнение жгло сильнее всего.

Дэмиен медленно пошёл вдоль берега, слушая скрип песка под ботинками. В темноте он легко нашёл старую пляжную подстилку, которую припрятал здесь ещё днём. Опустившись на ткань, он некоторое время просто смотрел на звёзды, собираясь с духом.

Затем выдохнул.

Выставил перед собой пальцы и начал вычерчивать в воздухе геометрические линии таинственного Знака.

И вдруг его привычные золотые нити магии стали наливаться глубоким, тёмно-багровым оттенком. В точности так, как в том видении из госпиталя.

В эту же секунду Дэмиен содрогнулся от осознания: этот Знак ощущался совершенно не так, как скучные академические плетения.

Это было… просто.

У него никогда еще магия не ложилась с такой идеальной гладкостью. Словно он вычерчивал этот контур сотни, нет, тысячи раз в какой-то другой жизни. Его спящий тотем внутри вдруг сделал глубокий, жадный вздох. Дэмиена обдало волной детского восторга: его суть, его внутренний Дракон прямо сейчас жаждал довести этот Знак до конца!

Парень сделал финальный пас. Вокруг багрового символа с тихим гулом вспыхнула ровная, мерно вращающаяся мандала.

Знак замкнулся и активировался.

А в следующее мгновение… пришла БОЛЬ.

Дэмиен даже не успел выдохнуть. Внутри черепа с оглушительным, немым треском будто сорвалась сжатая пружина. Вспышка боли дикой детонационной волной ударила по нервам, расходясь от головы до кончиков пальцев.

Мысль пробила сознание словно из ниоткуда:

На мне все эти годы стояли сковывающие печати…

Зубы сжались так, что едва не склеились челюсти. Тело содрогнулось в мелкой, судорожной дрожи, все мышцы каменно вытянулись, превращая его в звенящую от напряжения струну — словно в тяжелейшем эпилептическом приступе.

Боль была настолько запредельной, что он не смог издать даже глухого стона.

Мир вокруг померк, и Дэмиен провалился в глухую, ледяную тьму.

Пляж Острова Ордена Сфинкса.

Знак запустился.

Сознание Дэмиена, провалившись во тьму и захлебнувшись в ней пыталось вынырнуть снова.

Словно из тёмной воды и не могло проснуться.

Он сам себе говорил:

Проснись…

Проснись…

ПРОСНИСЬ.

Волна памяти накатила на него в одно мгновение с ощущениями.

С пониманием.

Я всё время спал.

Вот его руки в перчатках держат поводья.

Лошадь под ним.

И вот он уже летит, разрывая небеса своим сильным телом.

Вот его дом.

Огромный замок с десятками башен с блестящими как чёрные алмазы гранями на крышах.

И вот рижская квартира. Мама.

Калейдоскоп сменяющихся фрагментов перед его глазами яркими вспышками возникали из скрытой всё это время памяти.

Вот он видит себя как полководца, как героя которого встречают города.

И вот он же, но он сама смерть, где тысячи Теней подчиняются ему простой мыслью.

Глаза открылись.

Наконец. Он не там. Он здесь.

На ночном пляже острова.

Знак, сверкающий перед его лицом багровыми линиями, держался, продолжая снимать с него невидимые цепи, которыми он был окутан всю свою жизнь.

Дэмиен уже не контролировал своё тело.

Он прямо в этот момент ощущал как дракон внутри него сбрасывал с себя эти давящие всю его жизнь ограничения.

И вдруг он почувствовал страх.

Настоящий. Животный.

От которого сердце готово выпрыгнуть из груди.

Он уставился на свои дрожащие от боли руки.

Он стал понимать, что он сейчас слаб настолько, что его запросто можно уничтожить.

Она еще не знает. Но она может почувствовать меня. Нужно убираться.

Боль не останавливалась.

Как будто внутри него что-то давно жило под давлением — и теперь начало вырываться наружу.

Там будто что-то резко вонзилось глубже под кожу.

Тонко.

Точно.

И слишком осознанно.

Теперь он уже не догадывался. Он именно ЗНАЛ, что вся эта боль — это сотни печатей. Печати, которые держали даже не его тотем, а его самого все эти годы. Его собственную душу.

Его драконья магия запустила процесс и пыталась их вырвать из него.

Как если бы кто-то медленно вытаскивал из живого тела тысячи тонких игл.

Одну за другой.

Слишком медленно, чтобы это было милосердно.

Слишком точно, чтобы это было случайностью.

Он не мог вдохнуть нормально.

Магия вытягивала печати наружу.

С мясом.

С сопротивлением.

Он выгнулся.

Где-то в горле всё же прорвался глухой звук.

Мысль в его голове стучала громко как колокол.

Если Лана коснётся тотема прямо сейчас она всё поймёт.

Она не должна понять.

Она уничтожит меня.

Потом что-то дрогнуло.

Одна нить.

Всего одна.

Тихий треск.

Почти неслышный.

Но его хватило.

Воздух вокруг словно сжался.

Как перед грозой.

Дэмиен резко выгнулся на подстилке.

— Хватит!

Волна разошлась во все стороны.

Без звука.

Без света.

Но с такой силой, что песок вокруг подскочил.

Море на мгновение дрогнуло.

Песок вокруг начал подниматься короткими пульсирующими волнами.

Будто земля дышала.