Все эти примеры показывают, что в оценке всех аспектов ситуации доктор Зорге был на голову выше японских министров, генералов и адмиралов. При этом следует оговориться? что приведенный здесь обзор показывает лишь некоторые стороны его непревзойденных методов работы. Надо подчеркнуть, что Зорге никогда не был кабинетным ученым. И все же работа за письменным столом или у шкафа с картотекой точно так же являлись составной частью его разведывательной деятельности, как и сотни операций.
Помимо частых поездок к северо-западному и, главным образом, к южному и юго-западному побережью Японии он подолгу ездил и по другим дальневосточным регионам как с разведывательными целями, так и в качестве курьера. Так, например, он побывал:
в 1935 году в Маньчжурии,
в 1936 году в Пекине и в Южной Монголии,
в 1937 году на Тайване и в Шанхае,
в 1938 году на Тайване, на Филиппинах и в Гонконге и
в 1940 году в Шанхае.
Поэтому нелишне будет рассказать о нескольких эпизодах этой оперативной деятельности на «бесшумном фронте».
Доктор Зорге не обращал внимания на чрезвычайные трудности и опасности, с которыми были связаны его поездки. При этом он никогда не брал с собой кого-либо из членов своей группы, так как не имел права возбуждать даже малейших подозрений со стороны кемпейтай. Поэтому он предпочитал ездить по стране в качестве спутника какой-либо видной личности. Так он путешествовал вместе с репортером центрального органа нацистской партии «Фелькишер беобахтер» князем фон Урахом, впоследствии принятым на дипломатическую службу, с членом правления авиакомпании «Люфтганза» бароном фон Габленцем или со всемирно известным синологом профессором Эрихом Хенишем.
Последний рассказал нам эпизод одной из таких рискованных поездок к руинам, оставшимся от владений давно увядших династий монгольских князей. «Между 10-ым и 14-ым сентября в составе группы, возглавляемой шведским коммерсантом Георгом Сёдербаумом, в которую кроме меня входили и два газетчика: один поляк и Рихард Зорге, я ездил в южномонгольские степи, в области, населенные тумутскими и сунитскими монголами. Мою поездку финансировало министерство по делам образования и религии Пруссии, кто оплачивал расходы д-ра Зорге, мне неизвестно. Зорге интересовался монгольскими князьями, развалинами и надписями на камнях. Путешествовать в то время было весьма небезопасно. Когда мы однажды вечером, уже в сумерках, ставили нашу палатку, откуда-то вдруг появился монгольский солдат и хотел уже застрелить всех нас четверых. Георг Сёдербаум в последний момент успел ему помешать. В то время там уже ожидали появления японских войск».[414]Профессору Хенишу было невдомек, что в действительности влекло в эти пустынные места доктора Зорге, делавшего вид, что его интересы ограничиваются руинами и монгольскими надписями. Разведчик Красной Армии Зорге на деле проводил рекогносцировку возможного театра военных действий, плацдарма японцев на случай нападения на Советский Союз. Несколько месяцев спустя он писал об этом: «Если подходить к делу чисто теоретически, то Монголия, конечно, представляет собой для Японии идеальный плацдарм в войне против Советского Союза… Несомненно также, что иные отчаянные стратеги видят верное стратегическое решение в прорыве через Монголию к Байкалу, а не в операциях на маньчжурско-сибирской границе. Однако, в действительности дело обстоит значительно сложнее. Первым препятствием в осуществлении плана такого похода станут расстояния, которые придется преодолевать… Из-за характера здешней местности трудности, с этим связанные, умножатся многократно… Армии на марше через Монголию не приходится рассчитывать на пополнение запасов в пути: все до последнего надо везти в обозе… У этой степи есть еще одно опасное свойство: здесь негде спрятаться, до самого горизонта видно любое движение; ничто не может укрыться от взора наблюдателя, в особенности, воздушного… К тому же климатические условия позволяют вести боевые действия 6–7 месяцев в году, и это в лучшем случае… Все названные трудности в масштабе большого военного похода сегодня еще технически непреодолимы».[415]
Таким образом, не будет преувеличением констатировать, что советский разведчик Зорге публично предсказал сокрушительное поражение семидесятипятитысячной армии японских агрессоров на Халхин-Голе за два года до того, как оно стало фактом.
Острый глаз доктора Зорге замечал всё — и в Монголии, и в спешно превращенном японцами в огромный военный порт Расине[416], и в районе военно-морской базы Йокосука, и во 2-ом округе военно-морского флота в Акита. А если ему не удавалось самому съездить в интересующее его место, он использовал для осуществления своих целей даже самых одержимых нацистов или офицеров японского генерального штаба. На теннисном корте его видели с дочерью генерала Френсиса Стюарта Пигготта, британского военного атташе в Токио: и таким путем он рассчитывал добраться до важной информации. Мисс Пигготт писала нам с красноречивой осторожностью:
Оук Коттедж Крэнли, Сэррей 17 ноября 1964 г.
… Что касается д-ра Зорге, то возможно и даже вполне вероятно, что мой отец с ним встречался. Я припоминаю, что однажды играла с ним в теннис. Но сегодня мой отец не может вспомнить о д-ре Зорге ничего; я же могу только сказать, что, насколько помню, он играл в теннис лучше меня…
(Мисс) Джульет Пигготт.[417]
Перед самым нападением Японии на Китай в 1937 году, которое Зорге предвидел, ему потребовались — в какой-то мере для последней проверки — точные данные о японской армии. Поэтому он постарался получить от редакции журнала «Ди вермахт» — официального органа военного министерства рейха — заказ на статью о Японии как о партнере по «оси» в свете незадолго до этого заключенного «антикоминтерновского пакта». Благодаря прекрасным отношениям с германским послом Зорге были досконально известны и секретные пункты этого пакта, касавшиеся военного сотрудничества, по этой причине он уверенно чувствовал себя в кабинетах японских генералов, так что начальник главного управления японского министерства обороны генерал Муто даже оказывал доктору Зорге «товарищескую помощь», которая в этом случае была более обширной, чем обычно. Более того, Муто поручил полковнику кемпейтай Маки позаботиться о том, чтобы журналист как можно быстрее получил необходимую информацию. Так и в этом случае Рихард Зорге сумел получить необходимые данные, не применяя насилия и не вскрывая сейфов.
Не раз ему удавалось, как он говорил Максу Кристиансену-Клаузену, «выпытать всю подноготную», например, у посла генерал-лейтенанта Осимы, полковника Уцуномии из министерства обороны Японии и майора Ямагаты. Князь фон Урах — наделенный особыми полномочиями военный корреспондент нацистской прессы на Дальнем Востоке — снабжал доктора Зорге редкими фотоснимками новой японской военной техники: например, самых современных танков, самоходных гаубиц, пулеметов с воздушным охлаждением и пушек,[418] не подозревая при этом, что помогает разведчику Красной Армии. Генерал-майору Вольфгангу фон Гронау[419], специалисту по военной авиации, впоследствии атташе военно-воздушных сил в Токио, с завистью пришлось признать, что Зорге еще в 1936 году показывал ему материалы о новейших типах японских самолетов, малокалиберных пушек и пулеметов,[420] которые он, как находчивый журналист, сумел раздобыть. А бывший генерал-лейтенант бундесвера Герхард Матцки, в свое время сам того не желая поставлявший Рихарду Зорге ценную информацию, вспоминал об этих годах с оттенком раздражения, так как Зорге «знал о дислокации, силе частей японской армии и их передвижении чуть ли не больше… самих германских военных инстанций».[421]
