Антинародные махинации буржуазнофеодальных политиканов, которые Зорге наблюдал во всех фазах их осуществления, послужили ему поводом для следующего вывода: «В условиях этого тяжелого положения (в 1935 г. — Ю. М.) Япония осталась без политического лидера. Правительства страны уже на протяжении многих лет являют собой смесь милитаристских, бюрократических, монополистических и партийных влияний, не обладая ни внутренней силой, ни решительностью. Несколько лет назад еще столь влиятельные партии политически полностью деградировали в результате коррупции и внутренней фракционной борьбы и не пользуются у большинства населения никаким авторитетом. Государственная бюрократия, все больше забирающая верх в руководстве страны, колеблется туда-сюда между партиями и военной кастой».[385] А позднее он писал о партиях, стремившихся ввести в заблуждение японский народ: «Именно эти партии, которые в прошлом достаточно доказали отсутствие даже намерения проводить действенные социальные реформы, в предстоящей борьбе с правительством и армией прикинутся защитниками интересов беднейших слоев японского населения, несмотря на то, что пока не представили никаких доказательств собственного обновления и отхода от коррупционистской практики».[386]

Отсутствие легальной марксистско-ленинской партии, опирающейся на массы, и закулисные махинации буржуазно-феодальных партий облегчали японским милитаристам и фашистам проведение в жизнь их политики. Поэтому доктор Зорге задавался вопросом, какие силы, какие политические течения смогут целиком взять в свои руки власть в японском государстве? И сам отвечал на него: «Военные вкупе со своими национал-фашистскими приспешниками из числа гражданских лиц» и «финансовые концерны с их различными органами и сторонниками».[387]

Внутриполитическая ситуация в Японии тех лет использовалась милитаристами для того, чтобы впрячь в свою агрессивную политику широкие слои сельского населения, переставшие доверять политическим партиям. Как и в любой другой армии мира, в японской армии находили проявление морально-политические настроения народных масс. А поскольку империалистическая Япония в процессе создания своей миллионной армии делала все больший упор на сельское население, которое, благодаря территориальному принципу формирования дивизий, особенно отчетливо ощущало свою связь с тылом, недовольство крестьян условиями распределения материальных благ неизбежно проникло и в ряды армии. К анализу этих явлений Зорге также подошел с позиций марксизма-ленинизма и разоблачил японских милитаристов, пытавшихся уйти от решения социальных проблем империи посредством  популяризации в народе агрессивных замыслов и натравливания его на соседей.

Сферы наблюдения разведгруппы «Рамзай».

«Но коренной причиной этих радикальных политических течений в армии, — писал Зорге, — является бедственное социальное положение японского крестьянства и мелкой городской буржуазии. В то время как конъюнктура японской промышленности и банков на протяжении многих лет оставалась наилучшей, «тихий» кризис в обоих вышеназванных слоях населения перешел в острую стадию. Японское офицерство почти наполовину состоит из выходцев из слоев, тесно связанных с деревней (сыновья середняков, зажиточных крестьян и помещиков). Вторая по величине его часть приходится на городские мелкобуржуазные слои. Отсюда следует, что бедственное положение этих групп населения находит свое концентрированное выражение в настроениях офицерского сословия, тем более что солдаты на 90 процентов — бывшие крестьяне. При отсутствии организации именно этих крестьян, которыми обе основных партии интересуются лишь формально, армия должна стать прежде всего рупором и органом постоянно усиливающейся напряженности в этих сельских и городских слоях населения».[388]

Рихард Зорге мог получать содержательную информацию о японских партиях и их внутренних проблемах главным образом с помощью своего верного соратника доктора Одзаки. Находясь на посту советника премьер-министра князя Коноэ, Одзаки в течение нескольких лет наблюдал за его усилиями, направленными на достижение слияния всех официально разрешенных партий Японии в одну профашистски ориентированную партию военных — по примеру итальянских и германских фашистов. И действительно, при князе Коноэ было основано «Движение единства за укрепление трона», с целью представить чудовищную в своем авантюризме программу завоеваний как «ниспосланную свыше» и создать ей определенную политическую базу в народных массах. После так называемого «самороспуска» в течение 1940 года в это «Движение единства» влились все до сих пор легально существовавшие партии. Таким образом японская реакция сбила с толку народ, отвлекла его от классовой борьбы и попыталась направить его «жизненные интересы» в русло агрессии. Началось систематическое оболванивание населения в шовинистическом духе. С самого начала все это проводилось за счет японского народа с его и без того низким уровнем благосостояния. Сразу же после нападения Японии на Китай в июле 1937 года, то есть за целых восемь лет до того дня, когда агрессоров привлекли к ответу, а обманутому японскому народу был предъявлен счет за проигранную разбойничью войну, доктор Зорге разоблачал обманные маневры правящих кругов Японии и в таких словах: «С точки зрения экономики страны… можно констатировать, что угрожающе нараставшая волна экономической борьбы и забастовочного движения внезапно схлынула, несмотря на продолжающийся рост цен и стоимости жизни, а цена на рис — важнейший продукт питания японцев — достигла самого высокого за последние девять лет уровня… к естественному снижению потребления, вызванному отставанием роста заработной платы от роста цен, теперь добавилось и добровольное налогообложение населения в пользу фонда национальной обороны и, наконец, пропаганда добровольного самоограничения и экономии денег».[389]

Эти примеры, выхваченные из многих сотен других, показывают, как доктор Зорге постоянно следил за всеми изменениями в классовой борьбе, не упуская из виду подлинные интересы японского народа, к которым он, насколько это было возможно, всегда старался привлечь внимание мировой общественности в своих публикациях. Даже Генрих Георг Штамер, последний нацистский посол в Японии, который еще до вступления в должность часто бывал в Токио, познакомился там с Рихардом Зорге и принадлежал к числу его наиболее ярко выраженных политических противников, вынужден был в своих мемуарах признать: «Зорге был человеком значительных способностей и величайшего самообладания. Зорге отлично знал Азию, являлся одним из немногих специалистов по социальной структуре Японии и Китая и, в особенности, по проблематике земельной реформы в этих странах».[390]

Все это, несомненно, соответствует истине, причем не только по отношению к упомянутым в цитате областям специальных знаний; ведь помимо исследования положения угнетенных масс и их политических сил, а также политических возможностей господствующих классов Японии, Зорге приобрел и фундаментальные знания о важнейших аспектах японской экономики, о централизации и модернизации производства, о концентрации капитала, о структуре военной индустрии в различных отраслях экономики, их территориальном размещении, а также о внешней торговле.

Сегодня вызывает удивление та точность, с которой разведгруппа «Рамзай» составила полную картину темпов развития, объема, размещения и производственных мощностей японской военной промышленности. Когда японские полицейские в октябре 1941 года ворвались в квартиру Зорге и конфисковали все собранные им за восемь лет рабочие материалы — их было так много, что японцам пришлось вывозить их в несколько приемов, — среди них обнаружилась и картотека, содержание которой могло вызвать зависть у иного института исследования экономики.