Исходным пунктом аналитической деятельности Зорге, позволявшим рассчитывать на успех, всегда являлось изучение соответствующей ситуации, складывавшейся в национальной и международной классовой борьбе. Тот самый советский разведчик, с которым доктор Зорге встречался в Берлине в 1933 году, в период разгула фашистского террора, впоследствии рассказывал о разговоре с ним: «Рихард говорил четко, сжато, стараясь вложить максимально возможное содержание в минимально необходимый срок. И здесь обнаруживалась та черта его характера, которая за его аналитическим умом не всегда была различима: я имею в виду революционную страстность товарища Зорге… Со страстной убежденностью Рихард развивал следующие мысли. Он предупреждал против недооценки гитлеровского фашизма. Рихард ни на минуту не сомневался в его конечном поражении, он считал абсолютно неправильной оценку, что «Гитлер долго не продержится», что «подобный варварский режим не может длительно существовать». Такие оценки были тогда довольно распространенными среди антифашистов. Зорге со всей решительностью осуждал такую позицию, так как считал ее крайне опасной с точки зрения эффективной борьбы с фашизмом.
Он ясно видел возросшую опасность войны против Советского Союза. Это была центральная идея его аргументации. Ход событий приведет к фашистской коалиции государств — Германии, Японии и Италии, и ведущей силой в этом тройственном союзе агрессоров будет по своему военно-экономическому потенциалу гитлеровская Германия.
Общее заключение Рихарда было таково: происходит коренной сдвиг в мировой обстановке, силы фашизма и войны организуются для наступления.
В этом свете Рихарду вполне ясна была вся важность миссии, которую ему предстояло выполнить в Японии».[368]
В Токио доктор Зорге немедленно приступил к изучению истории, форм существования и конкретных последствий капитализма в Японии. Поскольку он часто публиковался, сохранилось много подтверждений того, насколько интенсивно вел он полемику с различными классовыми силами как в Японии, так и в других странах. Поскольку в некоторых из статей Зорге речь шла о военных приготовлениях и военных операциях императорской Японии, следует, конечно, исходить из того, что в них он излагал далеко не все, о чем знал, и что использовал как разведчик. Известно, во всяком случае, что в итоге анализа положения трудящихся он вскоре пришел к такому выводу: «Основная масса японского населения живет в крайней бедности и скучена на крошечной территории. И напротив, лишь горстка людей получает материальную выгоду от экономического развития и внешнеполитической экспансии Японии».[369]
Зорге весьма дифференцированно подошел к изучению причин массовой нищеты, в особенности, среди сельского населения, и пришел к заключению: «Уже сегодня Япония перестала быть исключительно аграрной и даже преимущественно аграрной страной. Уже сейчас она входит в число восьми ведущих промышленных держав мира… Армия промышленных рабочих составляет растущую часть населения. Огромные индустриальные города глубоко вгрызаются в ландшафт равнин… Труд человека стоит в Японии очень дешево. В сельской местности он не стоит, практически, ничего, как и повсюду в Азии… Так аграрный кризис и размах промышленного развития в Японии сплелись между собой настолько тесно и недвусмысленно, как это до сих пор наблюдалось всего однажды: в Европе, в начальный период промышленной революции в Англии… Чужестранец, путешествующий сегодня по большим городам Японии, в удивлении останавливается перед «загадкой» двойного облика этой страны, перед совместным существованием старой и новой Японии.
Это не только двойной облик; это — сама двойная сущность Японии. И сегодня еще половина народа живет вдали от современной техники, от банков и биржи, почти не думая о тех, кто находится на другом полюсе имущественного положения и бытовых условий. Техника сельскохозяйственных работ сегодня мало чем отличается от применявшейся сотни лет назад… Сельское население, количество которого остается почти неизменным на протяжении длительного времени (быстрый рост населения происходит за счет городов), сегодня составляет 48 процентов населения страны. Таким образом, около 31 миллиона человек на территории в 61 000 квадратных километров должны кормить семидесятимиллионный народ. Это означает, что на каждого сельского жителя приходится участок земли размерами 50 на 40 метров. Каждое крестьянское хозяйство имеет участок площадью чуть более гектара, иначе говоря, размерами 110 на 100 метров. У нас в Германии это называется приусадебным участком средних размеров… Вследствие этого 71 процент всех крестьянских хозяйств не в состоянии обеспечить свое существование обработкой земли, если не считать особо благоприятных, урожайных лет. 26 процентов крестьянских дворов в Японии принадлежат к числу рентабельных, в целом способных вести более или менее обеспеченное существование. Лишь 2 процента можно считать зажиточными или богатыми крестьянами. Оставшийся 1 процент составляют крупные землевладельцы… Но на практике роль, которую играют крупные землевладельцы, неизмеримо выше в сравнении с их количеством. Очень многие из них одновременно являются и торговцами рисом, тем более крупными, чем более обширны их земельные владения; своими манипуляциями они управляют ценами на рис и ситуацией на рисовой бирже. Зачастую они оказывают сильное влияние и на политику… Почти 10 процентов из них — ростовщики и банкиры, среди крупных землевладельцев редко можно встретить промышленника. С недавних пор банки начинают более интенсивно, чем прежде, скупать обширные земельные владения — это также вынужденная мера».[370]
Вновь и вновь возвращался доктор Зорге к проблемам сельского хозяйства Японии, и наверное, не в последнюю очередь потому, что подавляющее большинство солдат японской армии были выходцами из крестьянских семей или из слоев сельского пролетариата. В то же время он наблюдал и за процессом интенсивной индустриализации Японии. В 1935 году он писал: «Противоречие между все еще почти целиком «феодальным» сельским хозяйством и мощно развивающимися современной промышленностью и финансами, обостренное национальными бедствиями, именно в эти годы проявляется в поистине устрашающей форме. Поразительные темпы индустриализаций достигнуты за счет бесчеловечной эксплуатации крестьян, принесенных в жертву богатеющим и набирающим силу финансовым институтам и торговцам; крестьяне несли на себе основное бремя налогов, от которых сельское хозяйство страдало неизмеримо больше».[371]
В другом месте Рихард Зорге подчеркивал: «Сельское хозяйство и сельское население десятилетиями не выходят из хронического кризиса, вступившего в течение последних пяти лет ускоренной индустриализации в острую стадию».[372]
Как установил доктор Зорге, именно индустриализация стала причиной того, что средства для поддержания прожиточного минимума у японских «крестьян еще скуднее, чем у японских рабочих, которые сами ведут более чем скромное существование».[373] С тревогой Зорге отмечал, что милитаристские правящие круги императорской Японии лживо уверяли молодых солдат, которых погнала в армию крайняя нужда, в «необходимости завоевания» чужих территорий, что они нагнетали атмосферу шовинизма и пытались затушевать или на свой лад «решить» в интересах монополистов и крупных землевладельцев, то есть, эксплуататоров города и деревни, жгучие социальные проблемы. Уже вскоре он указывал, что «бедственное положение национальной экономики и вызванное им стремление к экспансии необычайно усилили этот новоявленный национализм и укрепили его внутреннюю основу».[374] Кроме того, он отдельно исследовал также и агрессивные силы в Японии.
