Такие разведданные не в последнюю очередь предназначались и для информирования командования китайской Красной Армии в целях своевременной тактической подготовки войск. Во всяком случае, впоследствии, во время проведения нанкинской армией карательных экспедиций против Советских районов Китая именно эти колонны орудий, влекомых упряжками мулов, наиболее часто подвергались атакам частей китайской Красной Армии, которая не могла противопоставить этому тяжелому вооружению ничего кроме партизанских отрядов на путях подхода артиллерийских частей в тылу противника. Когда однажды командование армии Чан Кайши в условиях строжайшей секретности предприняло концентрацию артиллерии в провинции Цзянси, с тем чтобы неожиданно подвергнуть обстрелу и уничтожить штаб Красной Армии на юге этой провинции, план этот, к удивлению генералов, провалился. Части Красной Армии умело ушли из-под ураганного огня артиллерии.
Источники информации разведгруппы Зорге в Китае в 1930–1932 годах.
По различным причинам Зорге особое внимание уделял военно-воздушным силам нанкинской армии. Они представляли собой самую мобильную ударную силу внутри страны и немалую опасность для соседних государств, поскольку, хотя чанкайшисты и располагали еще сравнительно небольшой воздушной армией, число самолетов в ней быстро возрастало. Наибольшую опасность вражеская авиация представляла для советских районов Китая: ее налеты всегда происходили внезапно, а кроме того китайские коммунисты не имели практически никаких средств противовоздушной обороны.
Нанкинское правительство приступило к реорганизации и модернизации своей пока еще слабо развитой авиации с целью ее интенсивного использования в военных операциях. Поначалу чанкайшисты только закупали самолеты во Франции, Италии и США; однако, одновременно в авиационную промышленность вкладывались капиталы, с тем чтобы создать собственную материально-техническую базу для ее развития. Гражданские аэродромы использовались военной авиацией, система обучения пилотов и структурная организация летного состава были милитаризированы.
Еще в конце двадцатых годов британская авиакомпания «Империэл Эруэйз лимитед», а также функционировавшее в Китае американское «Общество по исследованию воздушного сообщения» отказались обучать летному делу пилотов-китайцев, с целью сохранить свою монополию на использование авиации в Китае. А французское правительство, в свою очередь, сбывало китайцам допотопные, малоэффективные военные аэропланы времен первой мировой войны.
Между тем, германские военные советники с самого начала объявили о готовности быстро расширить парк самолетов китайской авиакомпании и ускоренными темпами создать в Китай военно-воздушный флот. Планы германских милитаристов в нарушение положений Версальского договора тайно за границей накопить опыт использования военной авиации для люфтваффе и совместно с германскими концернами наладить серийное производство истребителей и бомбардировщиков, разведывательных и транспортных самолетов шли навстречу желаниям Чан Кайши, жаждавшего заполучить современную технику. Немцы обучали сотни пилотов-китайцев, разрабатываемые ими машины с большой дальностью полета предназначались для обеспечения воздушных перевозок из Китая в Европу и обратно. В качестве компенсации за помощь Германия потребовала монопольного права на экспорт в Китай самых современных «юнкерсов» и предоставления особых прав гражданской авиакомпании «Люфтганза». Чан Кайши не только согласился со всем этим, но и пошел еще дальше, изъявив желание иметь в Китае завод по производству «юнкерсов».
Конкурентную борьбу самолетостроительных концернов и авиакомпаний умело использовала и Агнес Смедли. В «утонченных» беседах за столиком офицерского казино на аэродроме в Ханькоу ей удалось кое-что вытянуть из германских авиационных инженеров Фукса и Рубенса, а также из двух спесивых офицеров: Отфрида Лемана, имевшего во время первой мировой войны чин обер-лейтенанта и бывшего воздушным наблюдателем и летчиком-истребителем, и оберлейтенанта Велкоборски. Офицеры похвалялись своими успешными разведывательными полетами на замаскированном под гражданский самолет «юнкерсе», вводившем в заблуждение зенитчиков китайской Красной Армии: они не открывали огонь даже по идущей на бреющем полете машине. Внимательно вслушивалась она в возбужденные разговоры германских советников по авиации, в полном составе прибывших в Нанкин по случаю открытия авиалинии «Люфтганзы» Шанхай-Нанкин-Москва-Берлин-Париж, дававшей возможность добраться из Шанхая в Париж за четыре-пять дней вместо обычных трех недель. Кроме этого, «Люфтганза» с помощью контролируемой ею смешанной китайско-германской авиакомпании «Евразия» одновременно прибрала к рукам большую часть внутренних китайских авиалиний. Некий майор Техель, улетавший домой, в Германию, хвастаясь, называл технические характеристики спроектированных им ангаров и аэродромных сооружений.[158]
Но главным источником информации о ходе запланированного создания китайских ВВС для Зорге являлся германский военный советник граф Хельмут Генрих фон Мольтке. Об этом Зорге подробно говорил в 1932 году с Отто Брауном, военным советником от Коммунистического Интернационала при ЦК Коммунистической партии Китая. Спустя почти сорок лет этот в высшей степени сдержанный и немногословный человек в связи с упоминанием личности Мольтке вспомнил об этом разговоре и рассказал следующее: «Я видел, как немецкие пилоты без разбора сбрасывали с немецких «юнкерсов» на китайские деревни и мирное население изготовленные на рурских заводах бомбы; в воздухе они чувствовали себя абсолютно безнаказанными. Они сильно донимали нас в провинциях Юньнань, Гуандун, Шэньси и на западе Хунани и намеревались, прежде всего, нанести нам большие потери во время нашего Великого похода через одиннадцать китайских провинций, протяженностью в 25 000 ли[159]. И всякий раз, поднимаясь с песка или травы или покидая предусмотрительно подготовленное укрытие и видя, что пострадавших нет, я — к удивлению китайских товарищей — не мог сдержать довольной усмешки. Ведь каждый вражеский самолет снова и снова напоминал мне о том, что в свое время рассказывал Зорге о летчике-инструкторе сформированного генералом Фэн Юйпэем отборного учебного подразделения, имевшем обыкновение, представляясь в обществе, щелкать каблуками и скрипучим голосом возвещать: «Ствол Б, линия первая, ветвь первая, фон Мольтке, граф!» Зорге лишь с трудом удавалось при этом сохранять серьезный вид: в свои тридцать лет граф, для пущего эффекта, во время приемов вставлял в глаз монокль. Классовый враг был намного сильнее в воздухе нас, коммунистов; все что мы могли ему противопоставить, была маскировка. Однако, нам давно уже было известно, где расположены девять нанкинских ангаров, в которых производилось наземное обслуживание воздушной армады, усиленной примерно шестьюдесятью «юнкерсами», тридцать два из которых имели двигатели мощностью свыше трехсот лошадиных сил, и как нам лучше всего к ним подобраться. К концу войны Чан Кайши мог выставить против Красной Армии около пятисот боевых самолетов. Каждому из них рано или поздно необходимо было возвращаться на аэродром, заправляться и пополнять боезапас. Тогда уже наступал наш черед ходить, как это было однажды под Гуйяном, где мы неожиданно напали на аэродромную охрану, а затем взорвали все самолеты, и с особенным удовольствием — немецкие «юнкерсы». Знающему, в чем дело, оптимисту было отчего усмехаться!»
Сын капитана первого ранга кайзеровского военно-морского флота граф фон Мольтке в своем расистском высокомерии недооценил смекалку одного из приставленных к нему солдат-боев, которого чанкайшистские офицеры силой заставили служить в армии и который горел желанием отомстить за свои унижения и за своего искалеченного брата, шанхайского профсоюзного активиста. В течение одиннадцати месяцев он регулярно фотографировал бумаги мекленбургского графа, которые тот, по причине неграмотности всей домашней прислуги, даже уходя оставлял на письменном столе.
