Дальше мы уже без остановок направились в квартал алхимиков, где среди узких улочек, застроенных каменными домами с многочисленными вывесками (пузырьки, реторты, странные символы) среди синих магических светильников располагался дом моего учителя.

Попрощались с ним и отправились уже к себе, на наш хутор. Впереди у меня две недели раздумий и поиска решений, но сегодня можно было и отпраздновать сдачу моего заказа в теплом семейном кругу. А уже завтра, завтра будем думать.

…

Примерный внешний вид напитка «Эликсир Солнцеворота»

Новый год пришёл, как приходит после долгой возни на кухне готовое блюдо или стальной чайник оставленный на газовой плите: вроде ждёшь-ждёшь, а всё равно застаёт врасплох, стоит только унюхать запах из печи или услышать свист из коридора. С самого утра дом наполнился суетой, стуком посуды, женским смехом и вкусными ароматами: Аня, Скарлетт и Сил колдовали над столом с таким усердием, будто от этого зависела судьба всего хутора. Я на кухню лишний раз старался не соваться: знал уже, что моё присутствие там воспринимается примерно как топтание слона в посудной лавке, даже если я всего лишь хотел стащить кусочек пирога.

Стол, к вечеру, представлял собой настоящее произведение искусства. Тут были и запечённая кура (одна из наших) с яблоками и черносливом, до румяной хрустящей корочки, и наваристые щи, что томились с самого утра, впитывая в себя запах дымка от печи, и пироги (о, эти пироги: с капустой, с грибами, с ягодным вареньем, что мы насобирали ещё летом/осенью и заботливо припрятали в погребе на такой вот особый случай). Стояли соленья, квашеная капуста с клюквой, копчёное сало (от того самого кабанчика, подстреленного моей зачарованной стрелой), тонко нарезанное так, что аж просвечивало на свет, да ещё горка блинов с мёдом и сметаной, потому что какой же праздник без блинов, будь то Новый год или что угодно ещё. Сил, наловчившись за последние месяцы в рыбной ловле, несмотря на морозы притащила добрый улов из ближайшего ручья, и часть его превратилась в жаренную рыбку с хрустящей корочкой, а часть — в какую-то замысловатую закуску, рецепт которой Аня, кажется, вычитала в одной из старых книг, доставшихся ей ещё от матери.

Пока женская часть хутора колдовала над яствами, мужская занялась баней. Сергей с Гракхом с самого обеда взялись за дело основательно: натаскали дров, растопили каменку, следили, чтобы огонь горел ровно, не чадил и прогревал сруб как следует. Ург Варг, могучий и немногословный, как и всегда, занимался тяжёлой физической работой: колол дрова таким размеренным ровным стуком топора, что казалось, будто где-то неподалёку работают маятниковые часы, а ещё таскал воду вёдрами из колодца, наполняя чан и бочку-водогрейку под самое горлышко. Ну, и в дом носил.

А вот наш синекожий лизард, Атль взялся за украшение дома. С самым серьёзным видом, будто от этого зависела судьба всего праздника, он развешивал по стенам и окнам самодельные гирлянды из еловых веток, перевязанных красными лоскутками ткани, что Аня выделила из своих запасов, да развешивал на притолоках пучки сухих трав и ягод рябины для запаха и красоты. А в центре горницы уже красовалась молодая ёлочка, срубленная накануне в лесу неподалёку от хутора (Сергей с Ургом выбрали самую пушистую, аккуратно спилив её так, чтобы не повредить соседние деревца), украшенная теперь бумажными снежинками, что вырезала Скарлетт в свободные минутки, да мелкими самодельными игрушками из соломы и лоскутков, что Атль сплетал с неожиданной для него аккуратностью.

Мне же с Айроном, молодым энфилдом, что уже успел изрядно подрасти за последние месяцы и превратиться из пушистого щенка в настоящего зверя с крепкими крыльями и цепким взглядом, было велено бездельничать. Аня своей рукой в муке погрозила мне пальцем ещё с утра:

— Ты и так весь год либо в кузне, либо над книжками сидишь, либо где-то по городам мотаешься. Хоть сегодня отдохни, дай другим порадовать тебя, а не наоборот.

Спорить я, признаться, не стал: аргумент был железный, да и жизнь у меня, и правда, последние месяцы выдалась насыщенная, если не сказать больше. Так что я нашёл себе занятие поспокойнее: расположился у окна с одной из книжек Элиаса, то и дело поглядывая, как Айрон, свернувшись клубком у моих ног, лениво щурился, да размышлял о всяких мелочах, что накопились за последнее время в голове. Дел, к слову, всегда находилось невпроворот, даже когда, казалось бы, велено бездельничать.

Вечером же, когда солнечный кристалл над центральным монолитом уже начал тускнеть, окрашивая небо в багрянец, а после и в серую зимнюю беззвездную черноту, пришло время бани. Парились все по очереди, с квасом да с той самой рыбкой, что Сил наловила утром: она отлично шла после жаркого пара, хрустящая, солоноватая, самое то, чтобы утолить жажду. А после бани, разгорячённые, раскрасневшиеся, все собрались за столом для настоящего пира.

Разлили сидр (Аня заготовила его ещё с осени, из яблок и груш), медовуху (тут уже постарался я сам, экспериментируя с рецептом, и, кажется, вышло вполне неплохо, хоть и кисловато, но что поделаешь, тут нет технологий двадцать первого века), а также тот самый домашний «Солнцеворот»: пряный, тёплый, с корицей и гвоздикой, ягодами и мёдом, приготовленный по рецепту, что я подглядел на аргонисском рынке. Ингредиенты для него мы, кстати, специально прикупили с собой ещё в тот визит в город, и, надо признать, местная версия оказалась не сильно хуже той, что варила пухлая тётка на морозном рынке. Все хвалили, особенно Гракх, который, кажется, успел на радостях выпить больше остальных, то и дело причмокивая своим раздвоенным языком.

Это был наш первый совместный Новый год, и от этой мысли на душе становилось как-то по-особенному тепло, теплее даже, чем от выпитого разбавленного сидра. Сидели мы за одним большим столом: не хозяин и рабы, а самая настоящая семья, пусть и такая необычная, разношёрстная, собранная из самых разных рас и судеб. И, наблюдая за этим весёлым гомоном, за тем, как Гракх что-то втолковывает Ург Варгу на своём шипящем наречии, а тот флегматично кивает, за тем, как Скарлетт и Сил взахлёб делятся впечатлениями от дня, я невольно подумал: а ведь неплохо получилось. Совсем неплохо.

Под самый конец пира настало время подарков. Начал я, разумеется, с Ани. Тот самый орихалковый перстень, что я выковал ещё несколько дней назад с крупным лабрадором в центре, вокруг которого россыпью были огранены мелкие авантюрины, засиял в свете свечей особенным, переливчатым блеском, стоило только надеть его на её палец. Настоящее произведение ювелирного искусства, если я сам могу себя похвалить.

— Яр… — только и выдохнула Аня, разглядывая перстень на свету, поворачивая руку так и эдак, наблюдая, как лабрадор играет синеватыми всполохами.

А после, не сдержавшись, она порывисто обняла меня, чмокнув в щёку с такой непосредственной радостью, что я аж смутился, хотя видит Агнбер, мне на самом деле уже далеко за тринадцать.

Дальше пошли подарки для остальных. И в данному случае я решил, что лучше всего смогу порадовать своих домочадцев тем, что умею делать лучше всего: артефактами.

Для Ург Варга я изготовил новую заколку, точно такую же серебряную, в форме изогнутого полумесяца с мелкими зубчиками на внутренней стороне, что прежде удерживала его непослушные волосы, только на этот раз вместо привычной яшмы я вставил в неё огранённый кселолит. Метка на заколке гласила: «+1,5 к обучаемости искусству резьбы по дереву», ведь я давно заметил, с каким интересом Ург Варг поглядывает на инструменты Степана, что достались мне от отца, да пробует иногда вырезать что-то незамысловатое в свободные минутки.

Для Гракха я приготовил серебряные наручи, вставив в них всё те же болдер-опалы, что так хорошо шли к его чешуе, с меткой на «+1,5 к обучаемости кузнечному искусству»: людоящер давно проявлял интерес к горну и наковальне, помогая мне в мастерской, так что грех было не поддержать это стремление.