Это не было похоже на создание алтарей внутри орихалковых капель — это была работа с самим металлом, со всей его толщей и с рукоятью одновременно. Я направлял свою ману в каждую частичку стали, укрепляя её связи, делая решётку кристаллической структуры плотнее и прочнее. Словно я спрессовывал тысячи мельчайших песчинок в единое целое, закаляя каждую из них своей волей.

Зачарование на прочность плюс единица. На первый взгляд, скромно. Но это была не та прочность, что позволяла просто не ломаться от удара. Это была прочность, что позволяла клинку выдерживать столкновения с лучшими стальными мечами, не выкрашиваться, не давать микротрещин, не терять заточку. В бою, где сталкиваются два мастера, каждая мелочь имеет значение. Клинок, что выдержит на один удар больше, чем клинок противника, — это часто и есть победа. Кроме того, зачарование вторым слоем над множеством других проходило всегда на порядок сложнее.

Я провёл по лезвию ещё раз, уже чувствуя изменения.

Теперь ножны.

Я взял старые ножны, что давно уже лежали без дела в углу мастерской, и принялся их переделывать. Это была не просто деревянная оболочка, покрытая кожей. Это был артефакт с бронзовыми вставками, который должен был не только хранить меч, но и помогать ему.

Я распорол старую обшивку, вынул деревянную основу, осмотрел её. Дерево было ещё крепким, но я решил не рисковать и взял новую основу: дубовую. Вырезал, примерил и подогнал желоб под клинок все тот же полуарка по моей просьбе. Затем я начал вплетать в дерево зачарование восстановления.

Тонкая работа. На этот раз я не просто наложил метку на готовое изделие, а пропускал ману сквозь саму древесину, создавая сеть тончайших каналов, что тянулись вдоль всей основы ножен. Когда меч покоится внутри, эти каналы подпитывали металл, залечивали микротрещины, сглаживали крохотные сколы, что неизбежно появляются даже при самом аккуратном использовании.

Я обтянул основу новой кожей — тёмной, почти чёрной, с нанесенным Скарлетт тиснёным узором из тех же энфилдов и языков пламени, что и на рукояти. Добавил металлический наконечник, выкованный Гракхом, и устье из латуни, чтобы ножны не изнашивались в местах наибольшего трения. И, наконец, закрепил всё.

Я вложил меч в ножны. Он вошёл безупречно, с лёгким шелестом стали о дерево. Я вынул его обратно, повертел в руках, полюбовавшись.

Подарок для кронпринца Леопольда де Гранвиля, меч был готов.

Я назвал его «Алый Наставник».

Почему именно так? Ну, во-первых, из-за имени нашей кузни и цветов опала, орихалка с бронзой, что словно горели алым пламенем. А во-вторых, из-за того, что этот клинок должен был стать для молодого принца не просто оружием, а учителем. Воспитателем, что тихонько, без назиданий и нравоучений, поможет ему раскрыть ту самую стихию жара, что так ждут от него при дворе. Три капли орихалка в долах сделают своё невидимое, но верное дело. А огненный опал в рукояти усилит этот эффект, служа своего рода резонатором, проводником, а также накопителем и предохранителем между для магии всего оружия.

Я ещё раз провёл пальцем по острому, прочному и красивому лезвию. Символ королевской династии — и при этом мой собственный, личный вклад в будущее всего государства.

Я аккуратно завернул меч в плотную холстину и положил его на отдельную полку в углу мастерской, подальше от чужих глаз. Пусть лежит, ждёт своего часа. Вручение — дело тонкое, и я хотел подготовиться к нему как следует. Похоже нашему резчеку по дереву ещё предстоять сделать достойный футляр, что поможет украсить наше хобгоблинша, а зеленый ящер сделает замок с шарнирами.

А пока можно было выдохнуть и подумать о чём-нибудь другом. Я вышел из мастерской на свежий воздух. Вечер стоял почти даже тёплый, по-позднеосеннему спокойный, пускай и был конец декабря. Где-то вдалеке лаяли собаки, пахло дымом и печёным хлебом, за углом похрюкивали два наших хряка и кудахтали куры с петухом. Я слышал, как у леса игралась Сил с Айроном, а Сергей выходил из опушки неся большую связку хвороста на спине. Аня, наверное, уже накрыла ужин, а Атль прибирался и закрывал нашу лавку.

Я потянулся, хрустнув спиной, и пошёл мыть руки. Завтра будет новый день, и впереди ещё много работы. Но сегодня можно было позволить себе немного гордости.

«Алый Наставник» был готов.

Ург Варг за своим хобби (примерный арт)

Итак, пока у меня ещё было время, я решил не торопиться с вручением своего изделия. Спешка могла вызвать дополнительные вопросы, а вопросы — это лишнее внимание, лишние взгляды, лишние уши. А вот если бы я успел впритык, если бы принёс меч практически в последний день, когда его величество Освальд Первый уже махнул бы на меня рукой и придумывал какое-нибудь чисто символическое наказание с возможной рассрочкой…

Я понимал логику короля. Он не верил, что за три недели можно создать новый и достойный королевских кровей артефакт. Это практически нереально даже для целой гильдии опытных мастеров с их печами, подмастерьями и запасами редких материалов. А тут — мальчишка тринадцати лет, хоть и со своей собственной кузницей, хоть и с парой-тройкой подмастерьев. Конечно, он не верил. Но публичную порку провести надо было: всё же это была последняя воля его отца, бывшего короля. Эдмунд Второй завещал, чтобы я сделал меч для его внука. Отказаться от такого заказа — это плюнуть в лицо памяти старого монарха. А не отказаться и не выполнить — тоже плохо. Так что Освальд, видимо, решил: пусть мальчишка попробует, а если не выйдет — накажем символически, чтобы не ломать дров, и воля отца была исполнена хоть и с опозданием, и репутация короны не пострадала.

Вообще странно, что старик почему-то решил, что я должен справиться. Ведь он видел меня всего один раз, на фестивале, когда я выставлял «Клинок Агнбера Мк. II». Да, клинок был неплох, даже очень неплох, но всё же это была работа подростка и какого-то еретика, отшельника и затворника, что не явился вовсе, а не признанного мастера. Может, он видел гораздо больше, смотря на меня, нежели показывал? Многие старые мудрые люди — они такие: они смотрят сквозь тебя, видят твою суть, твои возможности. Может, он чувствовал дар, что живёт во мне? Может, он видел ту самую искру, что позволяет мне творить вещи, недоступные другим? Кто знает. Уже не спросишь, старик-то умер.

В любом случае, у меня пока было чем заняться.

Первый делом я спустился в подвал мельницы. Там, при свете магических светильников, среди бронзовых проводов и восковых уплотнителей, стояли мои верные помощники: «Распределитель Мк. I» и «Комбинатор Мк. I». Рядом с ними, пофыркивая и попыхивая теплом, трудился «Нейтрализатор Мк. I» — слабое звено всей моей магической энергосистемы.

Я подошёл к распределителю и оглядел его. Стальной стержень, вокруг которого вилась бронзовая катушка, ветвящаяся на двенадцать отростков с кварцевыми почками на концах. Работал он с КПД в девяносто процентов. Неплохо для первой версии, но я чувствовал, вернее знал, что это далеко не предел.

Идея пришла, когда я перебирал запасы проволоки в углу мастерской. Серебро. Я же давно знал, что серебро лучше проводит ману и взаимодействует с чарами, чем бронза или медь. Бронза — это сплав, в ней есть примеси, которые создают лишнее сопротивление. А серебро — чистое, благородное. Почему бы и не попробовать?

Я размотал старую бронзовую катушку и начал наматывать новую, из серебряной проволоки. Работа кропотливая, требующая внимания: каждый виток должен ложиться ровно, без зазоров и перекосов. Однако с моими артефактами дело пары минут.

КПД подскочил с девяноста до девяноста трёх процентов. Не так много, казалось бы, но в масштабах целой энергосистемы это ощутимо. Три процента потерь — это уже не десять. Но мне было мало. Я хотел большего.