…

Примерная страница энциклопедии по зверолюдя с примерным изображением одного из подвидов болотных людоящеров.

Я сидел на чурбаке за поленницей, вертел в пальцах золотой перстень с чёрным адуляром и думал. Опыты с пространственными карманами шли хорошо, даже очень хорошо, но я упёрся в одну неприятную стену: внутренний объём и размер входа оказались связаны куда теснее, чем мне бы хотелось.

Сначала я попробовал просто заменить яшму на чёрный адуляр. Я уже знал, что он усиливает скрытность и с пространственной магией дружит неплохо. Внутренний объём кольца подрос: было около четырёх кубов, стало почти пять. Приятно, ничего не скажешь.

Я поставил эксперимент: взял пару десятков мешков с песком, что лежали у меня за сараем, и принялся закидывать их в карман. Мешки исчезали в серой дымке один за другим, будто их проглатывала невидимая пасть. Десять, пятнадцать, двадцать. Всё влезло, и ещё место осталось. Я довольно хмыкнул: пять кубов — это не шутки, это целая кладовка.

А вот достать их обратно было проблематично.

Нет, не то чтобы совсем не смог. Я открывал портал, совал руку внутрь, хватал мешок и упирался им краями об края дыры.

Я почесал затылок, глядя на торчащий из разлома угол мешка, который никак не хотел проходить обратно.

— Ну и дела, — пробормотал я себе под нос.

Пришлось переплавлять и перезачаровывать перстень. Я расплавил золото, вытянул новое кольцо, вставил тот же чёрный адуляр и на этот раз заложил в метку другой баланс: меньше внутреннего объёма, зато больше максимальный радиус открываемого портала. Теперь я мог раззявить дыру размером с пол телеги. Новые наполненные мешки спокойно проходили туда и обратно, а вот старые мешки помянем.

Тем не менее, и объём, само собой, ужался. Было пять кубов, стало три с половиной. За всё приходилось платить внутренней полезной площадью. По итогу: хочешь таскать с собой крупные вещи — носи меньше. Хочешь больше — доставай по частям.

Я сидел, смотрел на перстень и думал: а что, если не пытаться идти на компромиссы, а просто сделать несколько артефактов под разные задачи? Один — для мелочи, с большим отверстием. Другой — для объёма, с маленьким. Третий — вообще для живности, с защитой от «обнуления». Но пальцы-то у меня не резиновые.

Я взял кусок золота, что остался от переплавки и расплавил новое пространственное кольцо, заранее вытащив все мешки наружу, а после начал ваять брелок. Небольшой, аккуратный с ушком для цепочки. Внутрь вставил ещё всё тот же чёрный адуляр — благо, у меня их ещё оставалось несколько штук в заначке. Сверху нанёс гравировку: тонкие, едва заметные линии, что складывались в подобие спирали, закручивающейся внутрь. Символ бесконечности или засасывающей воронки, если хотите.

Золота в брелок я вложил вдвое больше, чем в перстень. И подпространство, соответственно, выросло пропорционально: около пяти-шести кубов. Брелок крепился на цепочку, а цепочка — к внутреннему карману рубашки или к ремню. Незаметно, удобно, всегда под рукой. Разве что, золото могло бросится ненужным людям в глаза.

Я положил его в карман, спрятанный под синим свитером, и он лёг там, тёплый и тяжёлый, рядом с кулоном.

Каждый день мне приходил доход от «Эха Магии». Егор Захарьин привозил заказы, забирал готовые кольца и оставлял монеты. Запас золота медленно, но верно возрастал. Я откладывал часть на будущее, часть пускал на материалы, а часть — на эксперименты. Вот и сейчас, глядя на брелок, я прикидывал, сколько ещё таких можно сделать и через какое время, если понадобится.

Когда все основные испытания я посчитал успешным, я вспомнил про Сергея.

Людоволк часто ходил в лес за хворостом и всякими травами. Он таскал на спине огромные вязанки. А ведь если дать ему артефакт, он сможет собирать в разы больше, не надрывая спину.

Я наваял для него парочку бронзовых брелков с яшмой. Таких же, как мой первый пространственный перстень, только в форме брелка на цепочке. Простые, надёжные, с карманом примерно в кубометр каждый. Не бог весть что, но для хвороста и трав — самое то.

Этим артефактам я дал название «СЛОТ Мк. I». А золотому брелку — «СЛОТ Мк. III», решив зачесть пропущенный теоретический серебряный. Звучало гордо. И немного смешно, если честно. СЛОТ — Стабильный Локальный Объектный Транспортировщик, или что-то в этом роде. Я придумал аббревиатуру на ходу, но она прижилась. В играх же тоже у нас были слоты, вот и это «СЛОТ».

Сергей принял брелки с характерным для него спокойствием. Он повертел их в лапах, посмотрел на меня своими янтарно-медными глазами и коротко кивнул.

— Хорошо, — сказал он. — В лес пойду — больше принесу.

И ушёл, повесив брелки на пояс рядом с обычным стальным ножом, что пока носил вместо утраченной Примулы.

«Надо бы смарганить ему новый…»

А вот дальше началось самое интересное.

Через пару часов Сергей вернулся из леса с полными «карманами». Он вытащил из брелка охапку трав, грибов и ягод, что собрал за день, и положил их на стол. Я глянул на них и замер.

Травы выглядели… странно. Нет, они были вполне съедобные, не испорченные, не гнилые. Но вид у них был такой, будто их долго сушили. Листья пожухли, стебли стали ломкими, ягоды сморщились, грибы потеряли упругость. Словно они пролежали не пару часов, а пару недель под прямыми лучами или подверглись сублимации.

А ещё из кучи травы, когда Сергей вытряхивал её на стол, выпало несколько мёртвых жуков. Мелкие лесные букашки, что попали внутрь вместе с растениями. Они были целыми, не раздавленными, но абсолютно мёртвыми. Будто из них высосали саму жизнь.

Я нахмурился. Это было неожиданно. Я-то думал, что подпространство — просто пустое место, куда можно складывать вещи. А оно, оказывается, что-то делает с тем, что внутри.

Я поймал нового жука. Обычного лесного жука, чёрного, блестящего, с длинными усами.

«Прости приятель…»

Посадил его на ладонь, поднёс к брелку и открыл портал. Жук замер на мгновение, а потом я аккуратно столкнул его внутрь. Он исчез в серой дымке.

Закрыл портал. Подождал минуту. Открыл снова.

Жук лежал на полу кармана подпространства, там, куда я его сбросил. Он не двигался. Я вытащил его наружу, положил на ладонь. Мёртв. Совершенно мёртв, хотя ещё минуту назад был живее некуда.

Я повторил эксперимент. Снова жук, снова брелок, снова минута ожидания. Тот же результат. Жук умирал, как только я закрывал вход в подпространство.

А вот что интересно: пока портал был открыт, жук оставался живым и подвижным. Он ползал по серому камню, шевелил усами, пытался выбраться. Но стоило мне закрыть дыру — и всё. Конец.

Я сидел, смотрел на мёртвого жука и думал. Что происходит? Почему подпространство убивает живое? Может, там нет воздуха? Может, время течёт иначе? Может, та самая серая дымка, из которой я строил стены и полки, высасывает жизненную силу?

Я вспомнил, как травы выглядели высушенными. Как будто из них ушла влага. А что будет с человеком, если он сам залезет внутрь?

Разумеется, я решил не проверять.

Однако подумал, что, если подпространство убивает живое чем-то, значит, наверное, нужна какая-то защита от этого эффекта. Нужно что-то, что будет противостоять этому. Что-то, что создаст внутри кармана зону, где жизнь может существовать.

Я назвал этот эффект «обнулением». Не знаю, насколько это было научно, но звучало подходяще. Подпространство как бы обнуляло всё, что в него попадало: стирало жизненную силу, высушивало, убивало.

Изыскания продолжились. Я перебрал несколько вариантов: пробовал разные камни, разные металлы, разные формы зачарований. И в конце концов нашёл решение.

Бронзовый коробок. Небольшой, размером с кулак, с крышкой на петлях. Я зачаровал его на сопротивление эффекту «обнуления». Вплёл в метку сложную структуру: не просто «защита», а именно «противодействие тому самому процессу, что убивает живое внутри подпространства». Так как всё было сделано моей волей, артефакт прекрасно «понимал» свои задачи по борьбе с «обнулением». Он знал, что должен делать, и делал это.