Сергей уселся на козлы повозки, взяв в руки поводья. Буря фыркнула, словно выражая готовность к поездке, и качнула головой, заставив свою гриву колыхнуться. Я устроился рядом с Сергеем, а Элиас и Скалз разместились на скамье позади нас, в самой повозке. Я слышал, как они переговаривались между собой тихими голосами, обсуждая что-то своё: вероятно, академические дела или воспоминания о старых временах.

Людоволк щёлкнул языком и лёгко взмахнул поводьями. Гнедая кобыла тронулась с места, и повозка качнулась, а колёса скрипнули, врезаясь в утоптанную землю дороги. Мы выехали со двора хутора и направились в сторону города.

Потихоньку вечерело. Кристалл на вершине каменной глыбы в центре осколка продолжал тускнеть, его жёлтый свет становился всё более оранжевым, окрашивая небосвод в насыщенные тона заката: медовые, янтарные, вскоре с примесью красного по краям горизонта. Воздух был прохладным, почти холодным, пахло осенней землёй, влажной травой и дымом из печных труб дальних изб. Где-то вдалеке слышалось пение сверчков и протяжный крик ночных птиц, сменяющий дневных: может быть, совы или какого-то другого вида. Все-таки, на дворе был уже декабрь, пусть и не типичный, скорее похожий на позднюю осень, но декабрь: настало пора коротких прохладных дней и затяжных холодных ночей. Однако на мне был свитер Ани и плащом, так что, со мной все будет нормально, не замерзну.

Мы ехали по знакомой дороге, ведущей к Аргонису. Повозка мерно покачивалась, колёса стучали по неровностям грунта, а Буря шла ровным шагом, привычно тянув груз. Сергей вёл её уверенно, не отвлекаясь, его бронзовые глаза были устремлены вперёд, на дорогу. Иногда он поправлял поводья, слегка натягивая их, чтобы направить кобылу точнее.

Я обернулся и посмотрел на своих спутников. Элиас сидел, откинувшись на спинку скамьи, его редкие седые волосы развевались на ветру, а лицо было задумчивым. Скалз сидел прямо, придерживаясь рукой за край повозки, его серые глаза блуждали по окрестностям, словно он изучал местность. Оба выглядели уставшими, но довольными: чай, беседа и компания явно пришлись им по душе.

Мы ехали какое-то время молча, наслаждаясь вечерней тишиной и покачиванием повозки. Потом я нарушил молчание и обратился к магистру Скалзу, спрашивая, как у него дело, все ли хорошо дома, на работе:

— Яр, — сказал он, его голос звучал спокойно и задумчиво, — я хотел поговорить с тобой о том, чем я занимаюсь. О своей работе. Мне кажется, тебе это будет интересно.

Я повернулся к нему, заинтересованно кивнув:

— Конечно, магистр. Я весь во внимании.

Скалз улыбнулся лёгкой, почти незаметной улыбкой и начал:

— Ну, как ты знаешь, я маг земли. Официально железного ранга. Моя специализация — строительная магия. Я работаю на различных стройках: в столице, за её пределами, порой даже на других осколках, куда меня приглашают. В основном, это большие проекты — городские стены, фундаменты для храмов, поместий, крепостей, мосты через каньоны или реки. Иногда — более мелкие заказы, вроде укрепления фундаментов старых зданий или создания котлованов для новых построек. Как, например, у тебя на хуторе.

Он замолчал на мгновение, собираясь с мыслями, и продолжил:

— Магия земли — это не просто манипуляция камнем и почвой. Это понимание структуры материала, его устойчивости, его связи с окружающей средой. Когда я создаю фундамент, я не просто выкапываю яму и заливаю её раствором с камнями, а формирую из самой земли прочную основу, усиливая её кристаллическую решётку, связывая частицы камня на молекулярном уровне. Это требует концентрации и точности. Одна ошибка и фундамент может треснуть через год, или просесть под весом здания.

Я слушал внимательно, кивая. Скалз явно увлёкся темой, и в его голосе появилась страсть, которую я редко слышал раньше.

— На больших стройках в столице, — продолжал он, — мне приходилось работать в команде с другими магами. Маги воды помогали размягчать грунт, чтобы было легче копать. Маги огня и ветра плавили камень и сушили конструкции, чтобы создавать прочные слитые массивы. А я иногда даже координировал всё это, формируя итоговую структуру. Это было… масштабно. Огромные стены, высотой в десятки метров, толщиной в несколько метров. Мосты, перекинутые через пропасти, где один неверный расчёт мог стоить жизней десяткам рабочих.

Он замолчал, его взгляд стал отстранённым, словно он вспоминал какие-то конкретные моменты из своего прошлого.

— Однажды, — сказал он тише, — мы строили крепость на границе с диким осколком. Это был проект королевской казны, очень важный. Крепость должна была защищать портал от набегов монстров и диких племён. Мы работали больше года. Я создавал фундамент, стены, башни. В один момент, когда мы почти закончили, началось землетрясение. Не сильное, но достаточное, чтобы пошатнуть структуру. Я был внутри одной из башен, укрепляя её основание. Камни начали трескаться, стены качаться. Я собрал всю свою ману и вылил её в заклинание стабилизации, связал все камни вместе, усилил их связь. Это спасло башню. Но я истощился так сильно, что потерял сознание прямо там, на строительных лесах. Меня нашли только через несколько часов.

Я свистнул, впечатлённый:

— Это… серьёзно. Вы рисковали жизнью.

Маг пожал плечами:

— Это часть работы. Маги земли не сидят в башнях из слоновой кости, как некоторые академики, без обид учитель.

— Ох, нет-нет, ничего страшного.

— Мы в поле, на стройке, в грязи и пыли. Мы создаём то, что служит людям веками. Это… честная работа.

Я кивнул, соглашаясь. Мне нравилось, как он говорил об этом: с гордостью, но без высокомерия.

— А как насчёт самой стихии земли? — спросил я, переводя разговор в более теоретическое русло. — Какие у неё особенности, с точки зрения вашего большого опыта практикующего мага?

Скалз оживился:

— О, это интересный вопрос. Земля — это стихия стабильности и структуры. Она не такая быстрая, как огонь или воздух, не такая гибкая, как вода. Но она самая устойчивая. Она держит форму, сопротивляется изменениям. Это её сила и её ограничение. Магия земли — это магия терпения. Ты не можешь просто швырнуть камень, как огненный шар. Ты должен подготовить его, сформировать, направить. Каждый элемент должен быть точно рассчитан.

Он сделал паузу, собираясь с мыслями, и продолжил:

— Земля состоит из частиц — минералов, кристаллов, органических остатков. Когда я манипулирую землёй, я работаю с этими частицами. Я могу усилить связь между ними, сделав камень прочнее. Могу ослабить связь, превратив камень в песок. Могу изменить структуру кристаллической решётки, превратив один минерал в другой — хотя это очень сложно и требует огромных затрат маны, предварительной подготовки и проведения целого ритуала.

Я слушал, впитывая информацию. Это всё звучало знакомо: я читал об этом в книгах в Библиотеке Висячих Садов, на втором этаже, где хранились трактаты по различным стихиям. Но слышать это от практикующего мага, который применял эти знания на деле, было совсем другим опытом.

— Интересно, — сказал я задумчиво. — Значит, вы работаете на уровне микроструктуры. А как насчёт макроуровня? Например, формирование ландшафта, создание холмов или долин?

Скалз кивнул:

— Это возможно, но требует колоссальных ресурсов. Маги земли высокого ранга (золотого или орихалкового) могут делать такие вещи даже в одиночку. Я видел однажды, как архимаг земли создал целую небольшую гору за несколько дней. Он собирал камень из окрестностей, поднимал его, формировал слои, укреплял структуру. Это было… захватывающе. Но я на такое не способен. Мой уровень — здания, стены, мосты. Всё, что в пределах нескольких сотен кубических метров камня. Хотя, если объединить с десяток чародеев моей стихии в едином сложном ритуале, то и такое вполне возможно.