Я зевнул, широко раскрыв рот до хруста челюстей — усталость навалилась разом после многих часов напряжённой работы у печи.

«Эх, в итоге наступил конец очередного дня, а я ведь сегодня снова пропустил поездку в город, в библиотеку, надо будет как-нибудь наверстать всё в последующие деньки…»

В итоге после зачарования я получил ещё двадцать семь серебряных перстней, примерно на тридцать три процента мощнее бронзовых аналогов, как раз то, что и заказывал у моего партнера Синдикат.

Пока что, это будет эксклюзивный товар для них, но через месяцок или пару, можно будет потихоньку вводить и в общую продажу, но там уже, как Мельников рассудит и сможет договориться. Тут лучше не жадничать, надо оставлять кусок пирога и для подобных организаций.

Серебряные перстни для Синдиката (примерный арт)

В последующие дни я нарочно сбавил обороты. Шестьсот граммов чистого орихалка лежали в подвале под замком и ждали своего часа. А я вместо того, чтобы сразу бросаться к волшебному молоту или жезлу, взял привычку: каждый вечер после мастерской ехал с Сергеем в Библиотеку Висячих Садов, чтобы наверстать упущенное. Слишком долго я гонялся за металлом по пещерам да возился с его переплавкой, а знания — они ведь тоже не ждут вечно на полке, пока их кто-то прочтёт. Хотя постойте, ну, вы меня поняли.

Амброзиус Квинт встречал меня уже привычным кивком, мне даже показлось на мгновение, что мы немного сдружились. Свою золотую карту я показывал ему коротко, без лишних слов, как пропуск в приличный дом. И он лишь качал головой, дескать, вот ведь неугомонный мальчишка. В один из таких вечеров я решил попытать удачи и напрямую спросил, нельзя ли для меня раздобыть ещё пару книжечек с третьего этажа. Смотритель ответил вежливым, но твёрдым отказом.

Я не обиделся. Скорее задумался. Если уж вежливые просьбы не работают, может, сработает что-то более весомое? Но такие намеки были опасны. Вот был бы у меня перстень на харизму, скажем, вместе с новым на удачу. Глядишь стану лучшим клиентом и даже настоящим тринадцатилетним другом для заведующего. Мысль показалась мне забавной настолько, что я едва не рассмеялся вслух прямо в тихом зале, чем заслужил укоризненный взгляд соседнего чтеца. Ладно, отложу эту идею на потом.

А так, читать было что и без третьего этажа. Например, я удачно наткнулся на целую главу про тёмный, или чёрный, адулярий бездны: тот самый камень, что называли ещё оскверненным лунным камнем или камнем ночи. Названий у него было, кажется, столько же, сколько и суеверий у крестьян, что боялись произносить его настоящее имя вслух. Свойство усиливать скрытность моих артефактов я уже проверил на деле, и оно работало, работало на славу. Сильно помогало Ане, когда она бродила по нашему лесу, охотясь в нём либо собирая его дары.

А вот дальше начиналось куда интереснее и куда туманнее: иллюзии, пространственная магия, и уж тем более магия времени. Тут я упирался в стену. Не в физическую, конечно, а в ту самую стену недосказанности, которой обычно окружены все действительно ценные знания. Обрывки, философские рассуждения, гипотезы одна причудливее другой, а конкретики — ноль. Ни одной внятной схемы, ни одного четкого примера применения. Авторы то ли сами не знали, то ли намеренно скрывали суть, разбавляя книгу красивыми словами вместо практики.

Но кто я, если не человек, способный выжать пользу даже из тумана? Я выписывал в свой блокнот всё, что казалось хоть немного применимым: какие камни, по легендам, использовались для подобных чар, какие условия считались необходимыми, какие ошибки совершали неудачливые экспериментаторы прошлого. Даже если девять из десяти страниц окажутся бесполезной болтовнёй, десятая может дать зацепку. А зацепки — это уже начало пути.

Отдельной стопкой лежали книги про орихалк и мифрил в целом. Их я читал не только ради общего развития, но с прицелом: впереди маячил заказ на меч для королевского отпрыска, и тянуть с размышлениями слишком долго не стоило. Времени, впрочем, учитывая мои возможности было предостаточно: опоздать я не боялся по вполне понятным причинам, а вот наделать глупостей от спешки — это запросто. Поэтому не торопился, вчитывался, сопоставлял все знания.

Легенды об артефактах из этого металла впечатляли размахом фантазии авторов, но подводили в мелочах. Никто, разумеется, не собирался выкладывать мне подробную техническую документацию: ни точных пропорций сплава, ни температур закалки, ни методов ковки. Даже на пресловутом третьем этаже, подозреваю, ничего подобного не нашлось бы: такие секреты передают из рук в руки, а не пишут в общедоступных фолиантах. Здесь были в основном красивые истории о подвигах героев древности, скупые описания самих клинков да иногда иллюстрации: выцветшие, местами подрисованные позднейшими переписчиками, но всё же дающие некое представление.

И вот по этим самым иллюстрациям я сделал для себя важный вывод: орихалка в легендарных мечах было немного. От силы — сердцевина клинка, тонкая прожилка алого металла, закованная в обычную сталь снаружи. Ни разу мне не попалось упоминания о цельном мифриловом мече, не говоря уже о цельноорихалковом. Видимо, мастера прошлого тоже понимали: металл слишком капризный, слишком тугоплавкий, слишком своевольный, дорогой и редкий, чтобы делать из него клинок целиком, даже с магией. А значит, и мне не стоило изобретать велосипед и пытаться прыгнуть выше головы. Максимум сердцевина — и точка. Достаточно и того, что орихалк даст мечу нужные свойства, а сталь возьмёт на себя часть прочности, держание формы, а главное предохранение самого мифрила, что ценнее на пару порядков чистого золота, от износа и ударов.

Когда до сдачи заказа осталась ровно неделя, я решил — пора. Дальше тянуть уже не имело смысла, запас времени я использовал с толком, а сидеть над книгами до последнего дня было бы уже перестраховкой, граничащей с ленью и прокрастинацией. Мог бы, конечно, справиться быстрее: просто сесть, выковать всё сам за пол дня, но мне хотелось другого. Хотелось, чтобы мои подмастерья тоже кое-чему научились на таком заказе, пусть даже сам орихалк им доверить было нельзя.

И дело здесь не в том, что металл до сих пор визжал под молотом, если его пытались обрабатывать без должного подхода: хотя визжал он знатно, будто живое существо жаловалось на грубое обращение. Дело в другом: без магии из орихалка попросту нельзя было выковать ничего путного. Слишком тугоплавкий, слишком капризный к температуре, если не подпитывать его нужными чарами в нужный момент. Работа с ним требовала не силы рук, а тонкого чувства металла и магии одновременно, а этому за пару недель не научишь.

Зато во всём остальном Гракх, Ург Варг и особенно Скарлетт вполне могли набраться полезного опыта. Я собрал их после обеда, разложил перед ними эскизы и объяснил задачу: выплавить десять стальных клинков с глубоким двойным долом — три параллельные тире, вплетённые в единую полосу вдоль всего лезвия. Красиво, сложно, требует твёрдой руки и терпения. Задача была не в том, чтобы получить готовое изделие с первого раза, а в том, чтобы среди десяти заготовок выбрать три лучших (под моим личным присмотром, разумеется), а после начать их гравировку медью и оловом, бронзой, благо этого добра у нас скопилось в достатке ещё с прошлых партий.

Скарлетт восприняла задание с особым рвением: глаза её загорелись тем самым азартом, который я уже примечал за ней не раз, когда дело касалось тонкой ювелирной работы. Гракх взялся за молот с обычной деловитой хваткой, а вот Ург Варг, кажется, впервые за долгое время позволил себе слегка улыбнуться: работа с долами явно пришлась ему по вкусу, что-то в этом узоре из трёх тире перекликалось, наверное, с орочьими традиционными насечками на оружии его народа. Я оставил их за работой, а сам вернулся к своим записям. Кроме того, у меня и у самого было ещё полно дел.