Я подождал ещё немного, пока поток маны из батареи не иссяк полностью, а затем поднёс «Аметистовое Око» к белому селениту на вершине нейтрализатора.

И сильно удивился.

Селенит светился слабым бледным светом: признак того, что в нём есть мана, но уровень заряда был удручающе низким. Я сосредоточился, вглядываясь в цифры, что проявлялись на линзе артефакта.

Сто девять единиц маны.

Всего сто девять.

Я заморгал, не веря своим глазам. Батарея, которую я использовал, содержала тысячу двести единиц. А на выходе получилось жалких сто девять.

Эффективность нейтрализации маны оказалась даже меньше десяти процентов.

Я откинулся назад, опираясь о стену, и почувствовал горечь разочарования. Меньше десяти процентов! Это означало, что более девяноста процентов энергии ушло… куда? В тепловое излучение, видимо. Спираль раскалилась не просто так — она рассеивала огромное количество маны в виде жара. Плюс затраты на порождение полей, на саму обработку духовных частиц, на преодоление сопротивления материала.

Девяносто процентов потерь.

Это было катастрофически много. Экономически невыгодно. С таким КПД производство нейтральной маны обходилось бы мне слишком дорого. Уж лучше тогда просто использовать обычную серую ману и запивать всё привычными зельями из «Лунной Печали».

Но эксперимент ещё не был закончен.

Я специально потратил значительную часть собственной маны на охлаждение нейтрализатора: вызвал ледяной холод и послал его волной к раскалённой спирали. Холод обрушился на бронзу, и она начала остывать, меняя цвет с бордового обратно на привычный золотистый. По металлу побежали капельки конденсата — влага из воздуха оседала на быстро охлаждающейся поверхности.

Когда температура упала до приемлемого уровня, я протянул руку и с тихим щелчком достал селенитовый камень с вершины нейтрализатора.

Камень был тёплым, почти горячим. Я переложил его из руки в руку, давая ему ещё немного остыть, а затем достал другую мою лупу — ту, что досталась мне от Григория Железнова. Это был старинный артефакт, несколько иной специфики, нежели моё «Аметистовое Око». Он не позволял видеть точное количество маны, но зато позволял видеть сами потоки, саму ауру, всё что обладало маной.

Я поднёс лупу к селениту и вгляделся в его глубины.

И обнаружил явный контраст с той маной, что циркулировала по всей моей энергосистеме.

Обычная серая мана, которую вырабатывали мои ветряки, выглядела через лупу как бурлящий поток серых частиц. Они завихрялись, сталкивались друг с другом, бились о стенки проводов и селенитовых накопителей, создавая постоянный хаос. Это была дикая, необузданная энергия, полная стихийных примесей и случайных флуктуаций, что немогла слишком долго хранится в моих батареях и каждый день потихоньку развеивалась и, как я подозревал, незаметно портила сами аккумуляторы, мои провода, оборудование и даже артефакты.

Но то, что я видел сейчас, было совершенно иным.

Нейтральная мана в белом селените больше напоминала спокойный сгусток чего-то даже не белого, а прозрачного. Это было похоже на жидкий кристалл, аэрогель или на пузырь чистейшей воды в невесомости. Никаких завихрений, никаких столкновений, никакого хаоса. Только идеальная, совершенная гармония. Частицы духа (если их вообще можно было так называть в этом состоянии) невероятно медленно двигались и делали это согласованно, синхронно и лениво словно единый спящий организм или слайм. Это было красиво: почти гипнотически красиво.

Я несколько секунд просто разглядывал этот сгусток, не в силах оторвать взгляда. Что-то внутри меня откликалось на эту чистоту, на эту упорядоченность. Словно я смотрел на что-то родное, близкое, своё.

Затем я решил попробовать следующий этап эксперимента.

Я попытался поглотить эту духовную энергию.

До этого я уже множество раз поглощал обычную серую ману из своих накопителей, когда мне нужно было восстановить силы после длительной работы или сложного зачарования. Процесс был знакомым, рутинным и отработанным до автоматизма. Я сосредотачивался на источнике маны, протягивал к нему ментальную нить, а затем медленно, осторожно втягивал энергию в себя. Это требовало времени, концентрации и некоторых усилий. Серая (серебристая) мана сопротивлялась, будто не желая покидать свой накопитель, хотя и в нем она не желала быть, стремясь к высвобождению. Приходилось преодолевать это сопротивление, постепенно подчиняя энергию своей воле.

Теперь же я подготовился к тому же процессу. Сосредоточился на белом селените в своей руке. Протянул к нему ментальную нить.

И стоило мне лишь подумать об этом, как «пузырёк» послушно сжался и молнией устремился к моим пальцам.

Я даже не успел что-либо сообразить.

Нейтральная мана влилась в меня мгновенно, без малейшего сопротивления, без малейшей задержки. Это было похоже на… как описать это ощущение? Словно я открыл рот под водопадом чистейшей горной воды, и она потекла в меня, освежая, насыщая, наполняя силой и не капельки не попало мимо моего рта, да и не вызвало ни малейшего отторжения или еще чего. Или словно я сделал глубокий вдох после долгого пребывания в душном помещении, и лёгкие наполнились кристально чистым воздухом.

Мана растворилась в моём теле полностью, без остатка. Я почувствовал, как она распространяется по моим каналам, по моим меридианам или что там есть на самом деле, по каждой клеточке. Она восстановила мои силы (те, что я потратил на охлаждение нейтрализатора) и даже будто добавила немного временно сверху. Я ощутил прилив бодрости, ясности ума, почти эйфорию.

Это было так легко и естественно, словно эта мана всегда была частью моей души, и мы наконец воссоединились.

Такое я чувствовал впервые.

Я стоял в подвале, держа в руке опустевший селенит, и пытался осмыслить произошедшее. Мне и до этого казалось слегка грубоватым поглощение обычной «серой» маны от ветряков. Она будто сопротивлялась — не сильно, но ощутимо. Это сопротивление создавало дискомфорт, лёгкое напряжение, порой даже почти физическую боль. После поглощения серой маны у меня часто ещё больше болела голова, появлялась тошнота, возникало чувство усталости. Словно я съел что-то несвежее, и организм пытался это переварить.

Потому я всегда и поглощал дополнительно какое-нибудь зелье восстановления духа. Желательно самое слабое, голубое — то, что варилось из дважды выжитых синих грибов «Лунной Печали». Эти зелья помогали поправить моё ментальное состояние, сгладить дискомфорт от поглощённой серой маны. Они действовали мягко, деликатно, словно бальзам на рану.

Эти зелья из синих грибов «Лунной Печали» восстанавливали также и саму ману гораздо легче, пусть и на порядок меньше, даже самые сильные зелья — те, что требовали дополнительного приёма мухоморного противоядия. Но в сравнении с ними вот эта «нейтральная» мана имела ещё на голову лучший, а главное мгновенный эффект. Уже из-за этого имело смысл тратиться на её производство, пускай КПД (Коэффициент Полезного Действия) и оставлял пока желать лучшего.

Примерный внешний вид бронзового селенитового аккумулятора на 1,2 кЕМ.

Из ещё интересного, я выяснил, что нейтральная мана спокойно может быть влита в общую энергосеть. Это открытие было очень важным. Я провёл несколько дополнительных тестов, чтобы убедиться в своих догадках. Взял селенитовый белый камень с нейтральной маной (что вновь наполнил, разрядив очередной аккумулятор) и подключил его к одному из проводов общей энергосети.

Серая мана и нейтральная мана казались мне настолько разными субстанциями, что моё подсознание отказывалась и то, и это называть просто духовными частицами. Теоретически можно было ожидать всяких проблем: конфликта энергий, отторжения, искрения, перегрева. В крайнем случае, мог вновь перегореть ближайший лисий тотем.