Девять перстней готовы. Оставался последний кусочек орихалка, тот самый, что я отложил в самом начале. Я повертел его в пальцах и решил: раз уж металла хватает, грех не сделать что-то приятное. Аня заслужила подарок на Новый год, и перстень на удачу подходил ей как нельзя лучше: она всегда была моей опорой, моей семьёй, и пусть ещё немного везения будет с ней в каждом деле.

Я вплавил в основу главный камень: лабрадорит с золотистыми искрами внутри, а по кругу вставил ещё восемь мелких дополнительных камешков (авантюринов) того же типа, поменьше размером, но не менее чистых. Гравировку выбрал тёплую, почти детскую: четырёхлистные клеверы, кружочки божьих коровок с точками на спинке, и маленькие подковы, развёрнутые концами вверх: чтобы удача, значить, не выливалась. Получилось нарядно, немного наивно, но именно так, как я себе и представлял подарок для сестрёнки. Думаю, ей должно понравиться.

С кольцами было покончено, и я довольно потянулся, разминая затёкшие плечи. Но расслабляться рано: впереди ещё браслеты и кулон, чего мелочиться, раз уж я взялся за обновление сета? Я усмехнулся этой мысли и полез в сундук за вторым алым слитком.

Тяжёлый и прохладный он лежал там с тем самым глубоким внутренним свечением, от которого у неподготовленного человека начинала болеть голова. Я взвесил его в руке, прикидывая на глаз. Половина — это пятьдесят грамм, ровно на два браслета по двадцать пять. Итого как раз хватит, остаток пойдёт на кулон. Орихалк, как всегда, недовольно загудел, когда я поднял его жезлом в воздух, но я уже привык к этому ворчанию — металл всегда так реагировал на тех, кто его хоть как-то тревожил.

Процесс пошёл. Я растопил слиток прямо в воздухе, как и в прошлый раз, разделил тягучую алую массу на три части: две поменьше, одну побольше. Из двух я начал тянуть звенья для браслетов. Это было кропотливо — каждое звено отдельно, каждое я пропускал через свою волю, через свой жезл, заставляя металл течь и застывать в нужной форме. Браслеты должны были получиться составными, из звеньев, а не цельными — так они сидели на руке лучше, и, что немаловажно, позволяли легче сделать двухслойное зачарование.

Сначала, ещё до сборки, пока звенья лежали передо мной отдельными кучками, я зачаровал каждое на хранение маны. Мелкое, незаметное, но важное заклинание — своего рода дополнительный аккумулятор (словно гликоген), который должен был питать второй слой (что был в данном примере мышцами). Затем я собрал браслеты, соединил звенья, вставил в главный крупный лабрадор и ещё целую россыпь мелких авантюринов по окружности. Вышло нарядно: алый металл, переливающийся голубоватым лунным светом камень в центре, и по бокам — россыпь холодных голубовато-зеленых искр.

И только потом, когда артефакт был собран полностью, я наложил второй слой — зачарование на удачу. Получилось плюс двадцать один к удаче на каждом браслете. Теоретически должно было выйти больше, ближе к тридцати. Но из-за двойного зачарования вышло поменьше. А все потому что даже золотой перстень на удачу, который я делал раньше, от силы держался сутки, после чего требовал подзарядки. А тут орихалк, и расход маны, соответственно, значительно вырос. Если бы я зачаровал браслеты на полную мощность, то, быть может, они бы сожрали весь запас с камней и меток за полдня и потухли на всегда, испортив напоследок сами минералы. Так что пришлось умерить аппетиты и заложить своеобразный дополнительный запас прочности.

Кстати, с перстнем для Ани я сделал ровно то же самое. Из-за двухслойного зачарования вышло всего плюс тринадцать, вместо теоретических плюс шестнадцати. Зато хватит от рассвета до заката, уж точно. Не хочу, чтобы у сестрёнки на руке лопнул камень в самый неподходящий момент.

Я повертел браслеты в руках, полюбовался на игру света в лабрадорах, потом надел оба на запястья. Металл приятно холодил кожу.

Примерный внешний вид орихалкового браслета на удачу (на счёт застежки не уверен:D )

Оставался кулон. На него ушли оставшиеся пятьдесят грамм орихалка.

Тут я задумался. В последнее время меня всерьёз заинтересовал тёмный адулярий бездны — тот самый чёрный мутный камень с внутренним сине-фиолетовым свечением, что мы нашли ещё в речке Зорени, а потом ещё несколько штук мне подкинул Элиас. Лежали они у меня в герметичной коробке, наполненной речной водой — камень этот капризный, без влаги и магической среды начинает разрушаться. Я открыл коробку, выловил оттуда несколько самых крупных экземпляров, обсушил их тряпицей и разложил на столе. Тёмные, маслянистые, с тем самым глубоким свечением, будто внутри каждого застыл кусочек ночного неба со звёздами.

Я вмонтировал их в кулон. Не один, а сразу несколько — так, чтобы они окружали центральный камень, создавая подобие созвездия на груди. Сам кулон я сделал массивным, почти медальоном, с цепью из тех же орихалковых звеньев.

Зачарование я выбрал соответствующее — на изучение пространственной магии. И вот тут меня ждало разочарование. Целое пятидесятиграммовое ожерелье с несколькими чёрными адулярами дало всего плюс один к изучению пространственной магии. Ровно столько же, сколько давали мои десятиграммовые перстни на базовые стихии.

Я даже перепроверил, не ошибся ли где-то в формуле. Нет, всё было верно. Я утешил себя тем, что пространственная магия — это далеко не базовая стихия, это нечто совсем на ином уровне: более сложное, более фундаментальное. Ей нельзя научиться за день, как управлению огоньком или водичкой. Это уровень, на котором начинаешь понимать саму ткань реальности. Кроме того, я подозревал (учитывая знания старого мира), что пространство тесно связано и со временем. Так что, видимо, плюс один — это уже неплохо, учитывая, сколько усилий я вложил.

Я надел кулон на шею, поверх кольчуги. Он лёг на грудь, как дополнительная бронепластинка, защищающая сердце.

Я надел на себя весь сет сразу: десять перстней на пальцы, оба браслета на запястья, кулон на шею. И почувствовал это почти мгновенно: как будто из меня не быстро, но вполне ощутимо начали выкачивать саму душу. Точно с чертову дюжину невидимых призрачных пиявок присосались ко мне и принялись тянуть её из меня тонкими струйками. Даже сейчас, в пассивном режиме, без всяких нагрузок и задач, артефакты потребляли ману, много маны. Ощущение было такое, словно я стою над раскаленными и влажными камнями в парилке, только вместо пота и воды с меня стекает жизнь.

Если бы не кольчуга, что была на мне, я бы, пожалуй, потерял сознание через пару минут, а то и того хуже. Моя кольчуга, работала как подпитка/батарейка для всего сета: она восполняла то, что сжирали артефакты, и не давала мне уйти в минус.

А вот простому человеку такое и не снилось. Не то что крестьянину с пустым резервом, даже адепту начального уровня, только-только научившемуся чувствовать ману, такой сет был бы не по зубам. Артефакты бы высушили его досуха за считанные минуты, точно настоящие суккубы. Мой же собственный запас маны, благодаря ежедневным нагрузкам, экспериментам и постоянной работе с артефактами, уже давно перевалил за эту отметку, как я и подозревал. Но это я, а что насчёт Ани и остальных?

Я задумался. Аня носила мои кольца уже давно. Сначала простые бронзовые, потом серебряные, с каждым разом всё более мощные. И, похоже, из-за того, что я постепенно увеличивал качество магических артефактов, что она носила, она тоже успела пассивно прокачать свой запас маны и его восстановление. Пускай она не практиковалась в чистом применении магии, не читала заклинаний, не творила чар, но её дух привык к нагрузке, привык пропускать через себя энергию артефактов. Это как с мышцами: если каждый день носить на плечах мешок, а лучше утяжелители, распределенные по всему телу, постепенно привыкнешь и перестанешь замечать тяжесть.