Это было очень полезное свойство. Особенно для наёмников, авантюристов, охранников караванов — всех тех, кто регулярно рискует жизнью. Одно такое кольцо могло спасти от смертельного удара. Или хотя бы смягчить его настолько, чтобы человек успел отступить, выпить зелье лечения, призвать на помощь.

Я закончил зачарование второй линейки и отложил кольца отдельно.

Потом я сделал линейку на сопротивление жару: плюс половина единицы для тонких колец, плюс одна единица для обычных, плюс полторы единицы для перстней.

Сопротивление жару — тоже полезная вещь. Кузнецы, стеклодувы, алхимики, работающие с огнём, те же авантюристы и маги оценят по достоинству. Да и обычные путники, идущие через жаркие пустыни или вулканические земли, тоже найдут применение.

Следующая линейка — на сопротивление холоду. Те же параметры: плюс половина, плюс один, плюс полтора.

Холод — не менее опасная вещь, чем жар. Зимой, в горах, в северных осколках такое кольцо может спасти от обморожения. Или хотя бы сделать путешествие чуть комфортнее.

И наконец, последняя линейка — на сопротивление проклятиям и сглазу.

Это было самое сложное зачарование из всех. Проклятия и сглаз — тёмная магия, плохо мной изученная и непредсказуемая. Я не был экспертом в этой области (и честно говоря, не хотел становиться — тёмная магия оставляла неприятное послевкусие). Но я знал базовые принципы защиты от неё: нужно создать своего рода «щит», который отражает, поглощает или рассеивает вредоносное воздействие.

Кварц откликнулся на моё намерение защиты слабым, почти неуловимым импульсом. Я представил образ невидимого барьера вокруг владельца — прозрачный щит, который отражает тёмные влияния, рассеивает проклятия, не даёт злым чарам проникнуть в душу человека.

Зачарование на сопротивление проклятиям и сглазу требовало особой осторожности. Дело в том, что проклятия бывают разными: от простейших — «чтоб тебе пусто было» или «чтоб язык отсох» — до сложнейших ритуальных вещей, которые наводят опытные тёмные маги. Мои кольца не могли защитить от всего подряд. Но они могли создать своего рода «буфер», который ослабит воздействие, даст владельцу время понять, что на него напали, и принять меры.

Я вложил в кольцо намерение рассеивания негатива. Представил, как вредоносная энергия соскальзывает с барьера, словно вода с промасленной ткани. Кварц принял это зачарование, загорелся на мгновение тусклым светом и погас.

Готово.

Я отложил первое кольцо на сопротивление проклятиям и продолжил работу. Второе. Третье. Десятое.

Когда последнее кольцо с зачарованием на защиту от сглаза было завершено, я выдохнул и откинулся на спинку стула. Работа заняла всего несколько минут. Однако за окном мастерской уже совсем стемнело. Жёлтый кристалл на вершине центрального монолита погас полностью, превратившись в бледно-голубой, а небосвод окрасился в глубокий чёрный цвет, усеянный голубыми звёздами, которые медленно дрейфовали по небесному своду, словно светящийся планктон в тёмных водах океана между огромных зимних китов (облаков).

Я встал, размял немного затёкшие плечи и шею, прошёлся по мастерской. Гракх и Ург Варг уже давно прибрались и занимались своими делами. Например, полуорк продолжал вырезать энфилдские тотемы, в качестве своего хобби. Скарлетт тоже закончила свою работу и теперь сидела у окна, глядя на ночное небо. Её лицо было задумчивым, почти мечтательным. Похоже, все ждали лишь меня, пока я дам добро и пойду вместе с ними на ужин.

Я подошёл к столу, где лежали все мои новые творения, и пересчитал их ещё раз.

Всего в итоге получилось пять видов артефактов по шесть штук каждого вида. По два на каждый уровень мощности.

«Хм…»

Получалось, что для полноценного ассортимента, если я хочу продавать девять видов артефактов (сила, ловкость, выносливость, зоркость, мана, здоровье, анти-жар, анти-холод, анти-сглаз) в трёх уровнях мощности (тонкие кольца, обычные кольца, перстни), то мне нужно минимум двадцать семь разных вариантов. А лучше — по несколько штук каждого варианта, чтобы был запас. Всего девять видов артефактов трёх разных уровней мощности и стоимости.

Я почесал затылок.

Ладно, чтобы действительно заполнить прилавки «Эхо Магии» и «Алой Подковы», мне придётся сделать ещё несколько партий. Хотя пока запас у них и у нас имелся.

Я окликнул всех ребят, и мы пошли на ужин.

В следующий вечер, сразу после отливки дополнительных партий бронзовых колец, я вспомнил о заказе от Синдиката. Василий Фёдорович упоминал, что они хотят более мощные артефакты — что-то эксклюзивное, что-то такое, чего нет у простых «смертных» на рынке. Что-то, что подчеркнёт их статус и даст реальное преимущество в бою или переговорах.

Серебряные перстни.

Серебро — благородный металл. Оно лучше проводит и запасает магическую энергию, чем бронза и медь. Оно красивее, престижнее, дороже и зачарования на серебре держатся чуть дольше и работают чуть эффективнее.

Я подошёл к сундуку в углу мастерской, открыл его и достал слиток серебра. Металл тяжело лёг в мою ладонь — холодный, гладкий, блестящий даже в тусклом свете ночных звёзд за окном.

Серебро у меня было хорошее — чистое, без примесей. Я закупил его недавно у поставщика из Серебряной Лощины — того самого осколка на западе, где дварфы добывали редкие руды в своих глубоких шахтах. Торговец предложил мне выгодную цену: два золотых за килограмм чистейшего серебра высшей пробы.

Я взял три килограмма, на всякий случай.

Даже десятой доли от этого должно хватить на двадцать семь перстней.

Я вернулся к печи, разжёг её, положил слиток серебра в тигель и начал нагревать.

Серебро плавится при температуре около девятисот шестидесяти градусов по Цельсию — чуть ниже, чем бронза или медь. Поэтому процесс пошёл быстрее.

Металл начал размягчаться, терять форму, превращаться в блестящую жидкость. Я наблюдал за этим процессом с привычным спокойствием мастера. Плавка металла — дело рутинное, почти медитативное. Ты просто стоишь у печи, следишь за температурой, иногда помешиваешь тигель длинной железной палкой.

Когда серебро полностью расплавилось и превратилось в однородную светящуюся массу, Гракх аккуратно достал тигель из печи с помощью кузнечных клещей, и я начал разливать металл по формам с помощью своего жезла.

Формы для перстней были точно такими же, как и для бронзовых.

Серебро потекло в формы тонкой струйкой.

Одна форма заполнена. Вторая. Третья…

Двадцать седьмая.

Я выдохнул и поставил пустой тигель обратно на верстак рядом с печью.

Серебро остывало медленнее бронзы — металл был плотнее и держал тепло дольше. Пришлось подождать почти полчаса, прежде чем Ург Варг смог вынуть перстни из форм.

Они были великолепны.

Серебро сияло в свете звёзд за окном — холодным, чистым блеском. Каждый перстень был идеально ровным, гладким, без единой трещинки или раковины. Всё-таки мои зачарования горнов и каменных форм на качество давали свои плоды. Я провёл пальцем по поверхности одного из них — металл был приятно прохладным на ощупь.

Теперь нужна гравировка.

Как обычно ей преимущественно занималась хобгоблинша, уже придумавшая ещё вчера узор для каждого типа.

Для зачарования мне нужны кварцевые камешки — чуть крупнее тех, что я использовал для бронзовых перстней; всё-таки серебряные перстни должны быть мощнее. Это мы также учли.

Мы со Скарлетт лично отобрали двадцать семь самых подходящих кристаллов (по числу перстней), разложил их на столе рядом с серебряными изделиями и начали обрабатывать напильником каждый камешек отдельно: придавал ему более правильную форму; сглаживал острые края; убирал лишние наросты породы вокруг кристалла…

Работа заняла ещё час или около того — кропотливая работа требовала терпения; но результат того стоил: двадцать семь аккуратных кварцевых вставок лежали передо нами ровными рядами; готовые к установке в перстни после гравировки…