Я кивнул, записывая его слова в памяти.

Магистр Скалз, который до этого молча слушал, наконец подал голос:

— Элиас прав, — сказал он, его голос звучал устало, но твёрдо. — Я сам, к сожалению, в этой теме совершенно не разбираюсь. Знаю только то, что доступно всем магам — общую информацию и слухи. Демонические сущности существуют, они опасны, с ними лучше не связываться. Вот и всё, что я могу сказать. Элиас же, как бывший архивариус Арканума, знает гораздо больше. Так что если хочешь изучать эту тему дальше… слушай его советы.

Я кивнул, записывая всё услышанное в памяти. Пока что мне этого хватит. Практиковать демоническую магию я и не собирался — слишком уж страшные последствия описал Элиас. Но знать теорию, понимать, как это работает, откуда берётся сила у шаманов диких племён — это было важно. Это знание могло однажды спасти мне жизнь или жизни моих близких.

Мы допили чай с мёдом. Элиас осушил свою чашку до дна, поставил её на стол и довольно вздохнул.

«И как в него только столько вмещается?»

Скалз последовал его примеру, отхлебнув последний глоток и аккуратно поставив чашку рядом с чашкой Зольника. Я тоже допил свой отвар — сладкий, с лёгким травяным привкусом и цветочным ароматом мёда, который Аня добавила щедрой ложкой, зная мои предпочтения.

Элиас поднялся из-за стола первым, его стул скрипнул, когда он отодвинул его назад. Он повернулся к Ане и Скарлетт, и поклонился: не глубоко, но с искренним уважением.

— Благодарю вас, милые дамы, — сказал он, и в его голосе звучала тёплая искренность. — Чай был восхитителен, а угощение — выше всяких похвал. Давно я не пробовал таких вкусностей в такой теплой атмосфере. Вы настоящие мастерицы.

Аня улыбнулась, слегка покраснев от похвалы, и кивнула:

— Спасибо вам, мастер Зольник. Мы рады, что вам понравилось. Приезжайте ещё, всегда будем рады вам с магистром Скалзом.

Скарлетт, стоявшая рядом с Аней, тоже улыбнулась (её улыбка была сдержанной, но тёплой) и слегка наклонила голову в знак благодарности.

Скалз тоже поднялся, придерживаясь за край стола, чтобы не потревожить свою лишь недавно окончательно зажившую рану в бедре. Он выпрямился, поправил свой тёмно-коричневый камзол и тоже повернулся к девушкам.

— Присоединяюсь к словам Элиаса, — сказал он с лёгкой улыбкой. — Угощение было прекрасным. Спасибо вам за гостеприимство и за… — он на мгновение замялся, подбирая слова, — за терпение. Мы, наверное, немного затянули с беседой.

Аня махнула рукой, отметая его извинения:

— Ничего подобного, магистр Скалз. Мы рады, что вы провели время с пользой. Учёные беседы — дело важное.

Скалз кивнул, его серые глаза потеплели, и он снова взглянул на Аэрона.

Мой энфилд, дремавший под столом, свернувшись калачиком, вдруг пробудился. Видимо, он уловил изменение в атмосфере: шум отодвигаемых стульев, движение людей, готовящихся к отъезду. Аэрон поднял голову, его большие глаза открылись, и он зевнул, обнажив ряд острых зубов и розовый язык. Затем он вышел, потянулся, выгнув спину дугой и вытянув передние лапы вперёд, когти на мгновение выскользнули из подушечек и тут же спрятались обратно. Встряхнувшись, он спрыгнул со скамьи и огляделся по сторонам.

И тут его взгляд встретился с взглядом Скалза.

Магистр смотрел на энфилда с нескрываемым любопытством. Его глаза были полуприкрыты, брови слегка приподняты, а на губах играла лёгкая, задумчивая улыбка. Он явно изучал Аэрона, пытаясь понять, что это за существо. Может быть, он вспоминал описания из книг или сравнивал этого лиса с другими магическими созданиями, которых встречал. Скалз медленно обвёл Аэрона взглядом с головы до хвоста, задерживаясь на необычных деталях: на полосках на шерсти, на кисточках на ушах, на длинном пушистом рыжем хвосте.

Аэрон, в свою очередь, встретил этот любопытный взгляд мужчины и замер. Он не убежал, не зашипел, не выгнул спину в оборонительной позе. Вместо этого он просто посмотрел на Скалза своими большими глазами: внимательно и серьёзно, словно тоже пытался что-то понять. И потом, совершенно по-кошачьи или птичьи, он вопросительно и непонимающе повернул голову набок. Его правое ухо слегка дёрнулось, кисточка на нём качнулась, а в глазах промелькнуло что-то похожее на любопытство, смешанное с лёгким недоумением.

Словно он спрашивал: «Чего ты на меня так смотришь, человек?»

Скалз тихо хмыкнул, его губы дрогнули в лёгкой улыбке, и он покачал головой.

— Удивительное создание, — пробормотал он, больше себе, чем кому-то конкретно. — Совершенно удивительное.

Элиас, стоявший рядом, тоже взглянул на Аэрона и усмехнулся:

— Да уж. Энфилд. Редкая зверушка. Яр, ты его сам приручил?

Я кивнул:

— Можно и так сказать. Айрон сам ко мне пришёл, когда был совсем маленьким и смог бродить по самостоятельно. Я его выходил, накормил, приютил. Теперь уж есть как есть.

Аэрон, услышав моё упоминание, повернул голову ко мне и по лисьи тявкнул — коротко, мелодично, словно подтверждая мои слова. Затем он подошёл ко мне, потёрся боком о мою ногу и уселся рядом, обвив лапы хвостом.

Элиас кивнул, его взгляд стал задумчивым:

— Энфилды — умные существа. Говорят, они понимают человеческую речь лучше, чем многие домашние животные. И магически чувствительны. Может, он и вправду выбрал тебя, Яр.

Я пожал плечами.

Пока гости прощались и собирались, я переглянулся с Сергеем. Серый людоволк уже пару минут стоял у двери, прислонившись плечом к косяку, и терпеливо ждал. Его медные глаза встретились с моими, и он слегка кивнул головой в сторону выхода — мол, пора. А Сил. явно заскучав от наших разговоров, куда-то давно пропала.

Я кивнул в ответ и поднялся из-за стола.

— Ладно, — сказал я, обращаясь к гостям. — Мы с Сергеем пойдём вперёд, запряжём Бурю, нашу кобылу в повозку, чтобы вас отвезти. Вы тут заканчивайте прощания, а мы пока подготовим всё.

Элиас кивнул:

— Хорошо, Яр. Мы скоро выйдем.

Скалз тоже согласно кивнул, попутно поправляя свой камзол и проверяя, на месте ли его скипетр с малахитом и сумка.

Я накинул свой плащ поверх темно-синего свитера, и вышел на улицу вслед за Сергеем.

Вечер уже перевалил за середину, и небо над нами медленно менялось. Жёлтый кристалл на вершине каменной глыбы в центре осколка тускнел, и его свет становился всё более оранжевым, окрашивая небосвод в медовые оттенки, оранжевого и медного. Воздух наполнялся вечерним осеним холодом. Где-то вдалеке протяжно прокричал какой-то ночной зверь — может быть, лиса, барсук или даже дикий энфилд, обитающий в лесу за пределами нашего хутора.

Мы с Сергеем шли к конюшне миновав свинарник с нашими черными лохмачами и курятник с серебристыми курами. Она была небольшой, но добротной — бревенчатая, с покатой крышей из соломы, с широкими воротами и небольшим окошком под самым коньком. Внутри пахло сеном, лошадиным потом и кожей упряжи. Я открыл ворота, и они распахнулись с тихим скрипом петель.

Буря, наша гнедая кобыла, стояла в стойле и жевала сено из кормушки, рядом стоял её друг, Донке. Услышав, как мы вошли, она повернула голову и посмотрела на нас своими большими тёмными глазами. Её грива была аккуратно расчёсана, шерсть блестела в тусклом свете вечера, пробивавшемся сквозь окошко. Она фыркнула, словно приветствуя нас, и ударила копытом о земляной пол.

— Привет, красавица, — сказал я, подходя к ней и протягивая руку.

Буря подалась вперёд и потёрлась мордой о мою ладонь. Её шерсть была тёплой, мягкой, и я почувствовал, как под кожей перекатываются мощные мышцы. Я похлопал её по шее и добавил:

— Сейчас мы тебя запряжём. Небольшая поездка в город. Не возражаешь?

Буря фыркнула ещё раз, на этот раз громче, и качнула головой, словно соглашаясь.

А вот вам ещё парочку иллюстраций черного адуляра бездны из трактатов, не благодарите =)